Это несерьезно

Глава 16

Артур

Мы зашли в квартиру в абсолютной, выматывающей тишине.

Марго, даже не взглянув на меня, молча стянула здоровой рукой кроссовки, бросила на пуфик ключи и, чуть приволакивая ногу из-за ушибленного колена, ушла в свою спальню.

Дверь за ней негромко, но плотно закрылась.

Я остался стоять в прихожей, привалившись спиной к стене и чувствуя, как адреналин окончательно покидает кровь, оставляя после себя лишь свинцовую тяжесть во всем теле.

Этот день выжал меня досуха.

Достал телефон и набрал номер Таси. Нужно было успокоить ее, пока она сама не накрутила себя до очередной истерики.

— Артур! — она сняла трубку после первого же гудка. — Ну что там? Я места себе не нахожу!

— Всё нормально, малыш, — устало выдохнул, массируя переносицу. — Жить будет. Голову немного разбила, ссадины и руку сломала. Мы уже дома.

Я морально приготовился к расспросам, к подозрениям, к очередному скандалу на тему того, что я буду с ней нянчиться, но…

— Господи, какой кошмар, — искренне, с испугом выдохнула Тася. — Бедная… Это же так больно. Артур, ты передай ей, чтобы поправлялась скорее. А ты сам как? Ты же уставший совсем. Тебе отдохнуть надо.

Я даже отнял телефон от уха и посмотрел на экран, проверяя, точно ли я разговариваю с Тасей.

— Я в норме. Высплюсь и буду в порядке.

— Хорошо, любимый. Не буду вас дергать, отдыхайте. Целую тебя.

Она отключилась.

Я медленно опустил телефон, чувствуя странную смесь облегчения и какого-то глухого непонимания. Могла ведь, когда хотела. Могла быть понимающей, могла не выносить мозг. Почему мы не могли общаться так всегда?

И как только я заблокировал экран, из-за закрытой двери спальни Марго раздалось приглушенное, но очень отчетливое ругательство. Затем еще одно. А потом послышался звук удара чего-то пластикового о стену.

Я отлип от стены и направился по коридору.

— Что у тебя там?

— Сучья пуговица расстегиваться не хочет! — донесся до меня полный отчаяния и злости голос жены.

Я остановился, сдерживая тяжелый вздох. Подошел к двери вплотную.

— Зайду?

— Давай.

Я нажал на ручку и толкнул дверь.

Марго стояла посреди комнаты.

Здоровой левой рукой она остервенело, до побелевших костяшек, дергала металлическую пуговицу на поясе своих изодранных джинсов.марлевой повязки на виске.

— Помочь?

Она бросила на меня злой, загнанный взгляд, тяжело дыша.

— Ну раз зашел, так помоги.

Подошел к ней вплотную.

Я без труда подцепил упрямую петлю и расстегнул пуговицу, заодно потянув вниз бегунок молнии.

— Сама снимешь?

— Так и скажи, что хочешь мое белье увидеть.

— Чего я там не видел?

И тут же прикусил язык.

Повисла пауза.

Марго медленно, очень выразительно выгнула бровь. Больничная слабость моментально испарилась, уступив место хищному прищуру.

— Так и знала, что ты извращенец и смотришь, пока я сплю.

— Марго?

— Что? — она невинно хлопнула ресницами. — Стягивай давай.

Она развернулась и, морщась от боли в ушибленном колене, неловко опустилась на край кровати. Затем откинулась назад и вытянула ноги.

Я мысленно выругался, но деваться было некуда. Опустился перед ней на корточки, ухватился за плотную джинсовую ткань на ее бедрах и потянул вниз.

Стягивать узкие джинсы с человека — та еще задача, особенно если стараться не задеть свежие ссадины.

Под рваной тканью на коленях кожа была багровой, содранной почти до мяса. Я действовал максимально осторожно, стягивая штанины к щиколоткам, стараясь смотреть исключительно на ткань, а не на кружевную кромку ее черных трусиков, которые открылись моему взору.

Наконец, я стянул джинсы с ее ступней и отбросил их в сторону.

Поднялся на ноги, собираясь пожелать ей спокойной ночи и сбежать в свою комнату, чтобы налить себе двойного виски, но ее голос снова пригвоздил меня к месту.

— Раз уж ты такой заботливый сегодня МУЖ, — она выделила это слово с особым сарказмом, — поможешь принять душ, чтобы я гипс не намочила?

Я замер. Медленно перевел взгляд на ее лицо.

— Чего?

— Артур, — она кивнула на тяжелый белый панцирь, сковавший ее руку от локтя до кисти. — Я не смогу сама. А помыться хочу. От меня несет больницей, асфальтом и каким-то бомжом. Я так не усну.

— Нет.

— Артур?

— Марго, нет. Имей совесть. Я мужик, в конце концов.

Мы с ней балансировали на слишком тонком льду.

После того поцелуя в коридоре (о котором мы оба благополучно делали вид, что его не было), лезть с ней в душ было сродни самоубийству.

Она приподнялась на локте, глядя на меня со смесью вызова и какой-то отчаянной усталости.

— Обещаю на стояк не смотреть.

Я стиснул зубы.

— Сука.

Уголок ее губ удовлетворенно дрогнул.

— Кобель.

Мы сверлили друг друга взглядами еще секунд десять. Я понимал, что она не отступит, а она понимала, что я не смогу оставить ее грязной и измученной спать в таком состоянии.

— Жди здесь, — прорычал, разворачиваясь и выходя из спальни.

Через пару минут я вернулся с рулоном пищевой пленки, широким скотчем и пакетом.

— Иди в ванную.

Пока она, морщась и опираясь здоровой рукой о стену, дошла до просторной ванной комнаты, я успел стянуть с себя футболку. Оставшись в одних штанах, я включил воду в душевой кабине, настраивая температуру.

— Я всё, — тихо донеслось сзади.

Я глубоко, медленно вдохнул влажный, теплый воздух, мысленно приказывая своему телу вести себя прилично, и обернулся.

Она стояла посреди ванной, абсолютно голая.

Бледная кожа, темные синяки, расцветающие на бедрах и ребрах, и этот нелепый белый гипс. Она пыталась выглядеть уверенной, дерзкой Власовой, но я видел, как мелко подрагивают ее плечи от озноба и смущения.

Одно дело дерзить на словах, другое — стоять обнаженной перед мужиком, который не является твоим любовником.

Я подошел к ней, не опуская взгляда ниже ее ключиц.

— Давай руку.

Аккуратно обмотал тяжелый панцирь гипса пищевой пленкой, слой за слоем, затем надел сверху плотный пакет и закрепил всё это широким скотчем у самого локтя. Старался действовать быстро и сугубо функционально, но мои пальцы то и дело касались ее горячей влажной кожи, и каждое такое касание отдавалось внутри коротким разрядом.

— Заходи, — кивнул на просторную кабину, сняв ручную лейку с крепления.