Страница 60 из 71
Глава 12,
в которой главная героиня попадает из полымя в огонь
Как они оказались в больнице, Каноко не помнила. Только черное марево перед глазами вдруг сменилось белым, кожу обожгло холодом, а ее затошнило от крови и запаха хлорки.
Вдалеке капала вода, и она жила от падения капли до падения: между ними проходило по часу, не меньше. Голоса людей вокруг то сливались в единый бесконечный гул, то распадались на отдельные звуки, будто в сломанном магнитофоне.
Ей что-то говорили, объясняли – наверно, из-за открытых глаз окружающим чудилось, что они их понимала. Может, какая-то далекая часть мозга сейчас действительно прислушивалась к разговору, но вот к Каноко она не имела никакого отношения. Каноко ждала лишь следующей капли, что упадет и разобьется. Или не упадет, не разобьется, что, в целом, тоже неплохо.
Едва различимые панели потолка сливались в единый белый фон, а звуки голосов затихали. Наверно, она упала в океан, глубоко-глубоко, и те просто не могли проникнуть сквозь толщу воды.
«Или я… умираю?» – Каноко не понимала, с чего вдруг ей пришла такая мысль. Что такого могло с ней случиться, что она вдруг начала умирать?
«Не хочу, – она помотала бы головой, но головы больше не было, только белизна перед глазами. – Я должна жить, мне еще…»
Что еще? Зачем ей жить?
Белое марево сменилось картинками комнаты в доме родителей, приставкой, страхом и разочарованием в самой себе: «Хината справился, а я… Лучше б я тогда умерла, наверно».
Жуткое видение всплыло в памяти в одно мгновение и заставило Каноко похолодеть. Так часто бывало, когда просыпаешься и тут же забываешь о том, что только что снилось. И лишь потом, в конце дня, мозг вновь показывает пугающие картинки.
Каноко поморщилась и попыталась прогнать из головы белый свет, а с языка – привкус крови. Она выжила тогда, и это не обсуждается!
Вот только атмосфера, полная тихой нежности, уже была испорчена. Объятия Хинаты успокаивали и как нельзя лучше отвлекали от происходящего, но навечно в них, к сожалению, остаться было нельзя.
Сквозь задние двери грузовика было видно, как горели фары едущей позади машины. Белые полоски света разрезали тьму кузова. Пробка на въезде в город? Скорее всего. Вот машины и тащатся друг за другом впритык.
– Подъезжаем уже, надо снова запереть контейнер, – шепнула Каноко на ухо и получила утвердительный кивок в ответ.
Она отыскала и разбудила задремавшую кодаму, а Хината притворил заскрипевшие створки. Переглянулись, в последний раз насладились воздухом, вдохнув полной грудью, и дали кодаме отмашку закрывать засов.
В Киото оказалось шумно. Кричали люди, скрипели машины – все это слышалось глухо, будто издалека, но резонировало о стенки контейнера, отражалось и сливалось в единый гул. Каноко села на пол и согнулась, спрятав голову между коленей, лишь бы его не слышать. Грузовик сначала подпрыгивал на лежачих полицейских, а потом поехал в гору – кузов накренился, Хината вытянул руку, чтобы удержаться, но они все равно скатились к стенке контейнера. Запахло лесом и сырой землей.
Каноко привстала, заглянула в прорезь и разочарованно отстранилась. Вокруг разливалась сплошная тьма, и даже фонарь с хитомоши ничем не мог помочь. Не удержавшись на ногах, она упала на пол контейнера и с удивлением нащупала на шее кодаму. Та дрожала, вжималась в воротник и старалась заползти все глубже.
– Что с тобой?
Кодама не ответила, лишь скорчилась еще больше. – Каноко пришлось постараться, чтобы отлепить ее от шеи.
– Ты боишься?
Глупый вопрос. Конечно, кодаме было страшно, та буквально дрожала от ужаса.
Грузовик остановился, послышался скрип снаружи, близкие голоса и лязг отпираемого засова на кузове грузовика. На минуту все замерло, лишь светлое пятно от фонарика бродило по стенкам кузова. Каноко сморщила нос. Круглый отблеск прошелся по рейкам, подсветил что-то слева – чемоданы Кицунэ, скорее всего, – вновь метнулся на стенку, внезапно став чуть более блеклым. Или он просто поменял цвет?
От долгой поездки через полстраны болело все: голова, спина, живот и даже пересохшее горло. Хотелось одновременно попрыгать, чтобы размять затекшие ноги, и завалиться спать на полдня. Но Каноко заставила себя сосредоточиться. Этот ёкай совсем маленький, не больше шарика для пинг-понга. А кодама и фонарик с ее собственным хитомоши совсем рядом. Ей показалось? Или нет?
В голове взорвался фейерверк от перенапряжения. Каноко хотела было шепнуть кодаме о своих подозрениях, но та явно была не настроена на беседу. Свернувшись калачиком, она забилась во внутренний карман куртки. «Что ж ты так не вовремя свихнулась-то!» – мысль получилась злая и неправильная. Что бы ни напугало кодаму, страх полностью ее поглотил.
Каноко закусила губу. Кажется, фонарь направили прямо на контейнер. Потускневший было свет вдруг разгорелся с невиданной силой.
– Что внутри?
– Вещи Кицунэ-сан.
Тот, кто осматривал контейнер, – а может, один из мужчин-водителей – хмыкнул.
– Проезжайте!
Кузов закрыли, затарахтел двигатель, и Хината прижался к Каноко, прошептав ей прямо в ухо:
– Откуда он у тебя?
– Выставка. – Та пыталась хоть что-то разобрать из шорохов снаружи.
«Хината тоже заметил. Значит, не показалось, и в руках у… Ну, у местных охранников тоже такие же фонари с хитомоши внутри. Ёкай точно так же меняет цвет».
Мысль казалась важной, но толку от нее было маловато. У кого мог быть такой же фонарь? Каноко его дали на выставке. Компания, вроде как, отцу Кицунэ не принадлежала. Но ее саму тут знают по имени и ее вещи не досматривают.
Грузовик продолжил двигаться: судя по тому, что кузов снова наклонился, съезжал куда-то вниз. Чемоданы попадали, Каноко с Хинатой свалились к противоположной стенке. Когда земля снова стала ровной, остановился и запарковался. Захлопали двери, Каноко прикрыла глаза – обычная головная боль стремительно перерастала в мигрень, вспыхивая огненными всполохами при каждом громком звуке.
Кузов открылся, недопохитители зашли внутрь и выволокли оттуда почти все, кроме контейнера. Этого момента Каноко с ужасом ждала всю дорогу, сразу, как осознала, где очутилась. Что их ждет дальше? Зачем сюда привезли? Надо было что-то сделать. Попробовать им крикнуть? Попытаться убедить, что они люди, а не ёкаи, и Кицунэ их похитила? Попросить позвонить в полицию? Сказать, что они – те самые пропавшие парень и девушка из Токио?
– Что с этой бандурой делать? Мы ее не вытащим.