Страница 47 из 71
Подтверждение не требовалось, и так все было понятно. Каноко закусила губу, замерла на мгновение, – а потом, резко подхватив газету, побежала в кабинет. Распахнула дверь, ворвалась внутрь и замерла на пороге. Там царил почти такой же полумрак, что и у нее самой. Горел лишь торшер, в кресле у которого она и нашла отца. Идея, еще секунду назад казавшаяся блестящей, резко перестала такой быть.
– Каноко? Что с тобой?
– Все хорошо… Я… То есть… – Она выдохнула, пытаясь сформулировать хоть одно связное предложение. – Я в газете увидела, что завтра выставка.
– Моя газета? А я ее искал. Да, по применению новых технологий в обрабатывающей промышленности. Ты хочешь туда сходить? Пригласительные есть, но, боюсь, у меня с тобой пойти не получится.
Каноко выдохнула, повторила про себя как мантру: «Связные предложения, связные предложения», – и только убедившись, что это ни капельки не помогает, продолжила:
– Я хотела спросить, знаешь ли ты Фудзивара Хирото?
– Генерального директора «Шин Райджин»? Видел пару раз, как раз на таких выставках. Чем он тебя вдруг так заинтересовал?
«Мы с его дочерью три вечера подряд пугали всех вокруг и устраивали веселую жизнь токийской полиции».
– Хочу послушать выступление на панельной дискуссии. – Каноко лишь надеялась, что воспроизвела мельком увиденное в газете выражение правильно и нигде не переврала слова. – И посмотреть на вертолеты.
– Если хочешь, почему нет, билеты на столе лежат. – Отец потер уставшие глаза и, видимо, собрался уже продолжить читать.
Но у Каноко оставался последний вопрос, максимально глупый, потому задавать его хотелось не сильно.
– Ты не знаешь, он… Я просто слышала теорию, что семьи – владельцы крупнейших компаний в Японии – «мутировавшие». Только не обычные, а… – не в силах подобрать слова, Каноко сдалась и замолчала.
– Способны обрести форму ёкая-покровителя? Да.
Отец произнес это так спокойно, что она вздрогнула. Вот так вот просто? «Да», и все? Заметив ее замешательство, он оторвался от книги вновь и продолжил:
– Мне запрещено об этом рассказывать, могут быть… проблемы, потому конкретно объяснить не могу. Да и не знаю насчет остальных, но те, с кем я сталкивался лично, могли стать инугами
[40]
[Инугами (犬神) – мифологическое существо в японском фольклоре, дух собаки. Считается, что инугами могут быть вызваны с помощью специальных ритуалов для защиты или исполнения приказов хозяина. В японской мифологии инугами также известны своей способностью приносить удачу или несчастье, в зависимости от их отношения к владельцу.]
, каппой и карасу-тэнгу. У каждой семьи свой покровитель, они из поколения в поколение передают способность превращаться в такого ёкая.
Каноко медленно кивнула, на автомате поблагодарила отца, забрала приглашение и вышла из кабинета. Что-то было не так, не давало ей покоя. Семьи передавали способности из поколения в поколение, от родителей – детям.
Она растерянно разглядывала дорожку и канал за окном. Всего-то пару дней назад она впервые заметила там каппу – а казалось, целая вечность прошла.
«Если ёкай-покровитель – один на всю семью, то почему отец, Хирото, становился вороном, а его дочь Кицунэ – собственно, кицунэ? Не из-за имени же?»
Каноко поморщилась. Хотела разобраться, но лишь еще больше запуталась.
Время тянулось издевательски медленно, но Каноко все же честно дождалась заката. Спустилась в гостиную, села рядом с телефоном, набрала номер, послушала гудки, грустно хмыкнула и положила трубку. Потом, спустя минут десять, проделала все то же самое еще раз. И еще – спустя полчаса.
Никто не отвечал. Во рту стало солоно от слез. Казуо не ждал ее звонка, а может, даже домой не вернулся, забыв про договоренность. Получается, Каноко зря весь день ждала вечера? Вот так вот легко и изящно ее бросили.
Харухи давно вернулся и теперь увлеченно смотрел телевизор, эмоционально поддерживая бейсболистов каждый раз, когда кто-то из них отбивал мяч. Если он дома, то Казуо тоже должен был прийти? Или у него внезапно появились срочные дела? Может, смена в «Королеве вкусностей»? И он даже не смог предупредить ее, что все отменяется, ведь Каноко сама не сказала ему домашний номер.
Она потянулась за телефоном еще раз, но наткнулась на удивленный взгляд братца – и не стала. Да уж, это и правда вызывает подозрения. И к тому же невежливо.
– До кого ты дозвониться не можешь?
Как оказалось, телевизор не совсем поглотил Харухи: краем глаза он продолжал следить за действиями Каноко. Мама, сидевшая на диване с пряжей в руках, тоже отвлеклась, чтобы взглянуть на нее.
– Хината, это…
– Твой друг с Окинавы, с которым мы в больнице виделись. – Мама неожиданно улыбнулась.
Каноко нахмурилась. С чего вдруг такая радость?
– Да, он преподает в школе Казуо, – она добавила почти через силу. – Ну, и моей.
– Накамура-сенсей?!
Харухи выглядел шокированным до глубины души. Настолько, что почти демонстративно отвернулся к экрану. А вот мама вдруг оживилась. Каноко испуганно покосилась на нее и, вскочив с дивана, пошла в комнату. Четкого плана у нее не было, но что-то срочно надо было сделать: мамин интерес – крайне опасная вещь. Докапываться будет без устали и с напором профессионального следопыта. Нет, она, конечно, привыкла и ничего говорить из принципа не стала бы, но потратить вечер на препирательства не хотелось.
Как оказалось, поздно. Что-то заинтриговало маму настолько, что она поднялась вслед за Каноко в ее комнату.
– Вы с Хинатой в школе встретились, да?
– Да.
– И как он, изменился?
– Изменился.
– Теперь работает учителем или еще учится?
– Работает учителем, учится.
– Ну что я должна все из тебя вытягивать? – Мама смотрела на нее обиженно, а Каноко нащупала валявшиеся на спинке кресла штаны и начала их натягивать. Пока без конкретной цели, просто так: вдруг придется из дома сбежать?
«Я была бы благодарна, если бы ты ничего из меня не вытягивала. Все, что нужно, я расскажу и сама. А если не рассказываю, значит, не нужно».
Она вздохнула. Сказать нечто подобное – гарантированно поругаться с мамой. А Каноко последние три дня вполне устраивала их тихая жизнь, без скандалов с воплями на тему «у тебя бардак в комнате!».
– Ты куда-то собираешься?