Страница 44 из 71
– Суббота, Каноко! Ты что, совсем… – сказать следующую грубость Харухи не успел, появившаяся из гостиной мама заглянула на кухню через плечо Каноко.
– Что вы здесь сидите? Тесно же. Идемте в гостиную чай пить. Тем более Каноко спустилась. – Мама подхватила чашки и поднос со сладостями: предложение явно не обсуждалось. Харухи недовольно поплелся за ней следом, а последним вышагивал Казуо.
Каноко он больше не удостоил и взгляда. Если в прошлый раз тот факт, что он ее не узнал, радовал, то сейчас обида и недоумение не давали здраво размышлять. Ведь вчера все казалось так хорошо, и сам Казуо только что рассказывал Харухи про Босохиме…
«Он меня просто не узнал. Не понял, что Босохиме – это я. – Каноко попыталась себя успокоить. – Вот встретимся, сниму парик и кулон, и он все поймет!»
О том, сможет ли без парика она сама хоть шаг ступить, думать не нравилось. Вчера, оказавшись в метро одна и без спасительного образа всесильной Босохиме, Каноко едва не заночевала в переходе. Болела нога – которая, кстати? – а сил и желания сдвинуться с места не было, только сидеть в уголке подальше от всех.
– Каноко, Харухи, захватите с кухни фрукты!
– Мама, ну я занят, – возопил в ответ Харухи, и Казуо кивнул маме вместо него:
– Я сейчас помогу, не беспокойтесь, Такахаши-сан.
Каноко на кухне чуть к полу не примерзла, когда туда вошел Казуо. Ну да, чего уж скрывать, она была рада побыть с ним наедине и понимала, что, находясь в одном доме, сделать это не так уж и сложно. Проблема в том, что хотелось не просто тарелки совместно таскать, но и хоть как-то поговорить!
– Вы с Босохиме сражались с драконом, да? И какой он вблизи?
«Технически мы все же больше убегали, посражаться успела только я одна…» Каноко хмыкнула, ей было не жаль и чуть-чуть приукрасить.
– Не знаю, я не вижу ёкаев, – буднично пробормотал Казуо.
Каноко опешила. Как это – не видишь? Вчера вот отлично видел.
Взглянув еще раз на каменную физиономию, она выдохнула. Она совсем забыла, что это с Босохиме он был откровенен, а для остальных вовсю пытался притворяться не «мутировавшим», а самым обычным школьником. Пусть и двадцатилетним.
– Обидно. Ёкаи иногда очень милые, – бездумно протянула Каноко в ответ и постаралась сменить тему: – Как школа, кстати? Тяжело было вернуться к учебе после двух лет пропуска?
– Для думающего человека – не проблема. Только лентяи могут позволить себе убивать время в бестолковых играх. Или, точнее, лентяйки.
Казуо растянул губы в такой ядовитой ухмылке, что его «коллега» нуппеэппо обзавидовался бы. Каноко бессильно вздохнула.
Беситься не осталось сил, велеречиво рассуждать на тему «почему же он игнорировал меня как Каноко, но не игнорировал как Бесохиме» – тоже. Все и так было понятно. Для Казуо не существовало «не могу» и «не хочу». Надо – значит, должно быть сделано. Желательно вчера. Другой человек не бросил бы школу ради помощи матери и не стал бы капитаном команды по кендо. Махать бамбуковым мечом можно и не в школе, если уж настолько хочется.
Каноко же для него казалась воплощенным провалом: не работает и не учится, трутень и тунеядец. Попади Казуо в аварию, после которой врачи запретили бы ходить, организовал бы себе доставку книг из школьной библиотеки на дом, а после экстерном сдал бы все предметы и поступил бы… да в тот же самый Тодай!
Босохиме, вместе с тем, представлялась самой загадкой. Наверняка воображение Казуо рисовало ее жизнь похожей на его собственную: учеба, работа, а по вечерам – еще и спасение этого бренного мира от капп-поджигателей и десятилетних детей в теле пауков. «И образ Босохиме явно нравится больше». – Каноко залезла на диван с ногами. Все наконец успокоились и расселись. Обидно? Обидно, конечно. Вчерашний вечер с Казуо она не скоро забудет. Но собиралась ли она навсегда остаться Босохиме, а не самой собой, Такахаши Каноко? Да никогда! Ради кого-то проститься с доброй половиной собственной личности казалось кощунством. Как руку или ногу себе отрезать, чтобы парню понравиться!
Включили телевизор, и Каноко покрепче вцепилась в чашку. До раскрытия ее тайной личности оставалось секунд пять, не больше.
– Переключи лучше, и так вчера весь день по новостям только эта история. – Отец взял пульт и нажал на кнопку канала сам.
Телевизор в гостиной был больше, чем на кухне, и с новеньким видеомагнитофоном, гордо возлежавшим на отдельной полке.
– Может, что-то новое? Я слышала по радио, она вчера тоже дел натворила. Снова полицейские в новостях.
Мама разлила чай по чашкам.
– Что на этот раз? Снова концертный зал или что-то большее?
– Просто сумасшедшая езда по Токио.
– Казуо, ну расскажи!
Каноко отвлеклась от неспешной беседы родителей. Как оказалось, братец уже не первый раз настырно подбивал друга поделиться историей о его знакомстве с «загадочной» Босохиме, но тот лишь стоически пил чай, не обращая внимания на подначки.
– О чем? – мама заинтересовалась и приветственно улыбнулась, всем видом показывая, что будет рада услышать историю.
– Казуо с Босохиме дружит. – Харухи поднял мизинец
[38]
[Жест в виде поднятого мизинца означает, что речь идет об отношениях, а не о дружбе.]
и усмехнулся. Каноко почувствовала, как какая-то часть ее кишок внезапно отделилась от тела и упала куда-то вниз, в бесконечно глубокую яму, увлекая за собой и все оставшееся тело. Да что он такое напридумывал!
– Она из вашей школы? Или из твоей средней, Казуо?
Отец нахмурился, а Каноко вжалась в спинку дивана. В гостиной делать это было неудобно: на кухне затеряться в самом грустном углу стола казалось намного легче. Интерес отца настораживал. Тот никогда не задавал таких вопросов просто так. И сейчас опыт семейного общения подсказывал только одно: если бы Казуо подтвердил, что Босохиме – их одноклассница, уже в понедельник они пошли бы в другую школу.
Каноко стало не по себе. А что было бы, узнай отец, что Босохиме – его родная дочь?
– Нет, не из школы, случайно познакомились. Виделись пару раз. – Казуо замялся, будто раздумывая, говорить ему дальше или нет. – Без понятия, кто она на самом деле.
– И к лучшему. – Мама улыбнулась. – Подобные знакомства до добра не доводят.
От последних слов Каноко стало совсем уж уныло.
«Тебе-то я что сделала, мама?!»