Страница 38 из 71
Глава 8,
в которой лисичка взяла спички
Каноко отстранилась. Против была она сама, и… сейчас сердце слишком бешено билось, чтобы получилось объяснить, в чем проблема. Снова кинула взгляд в сторону. Просто чтобы не смотреть на лицо Казуо – слишком красивое – и хоть чуть-чуть сконцентрироваться.
«Такой момент испортила! Он бы тебя сейчас поцеловал!» – в груди бурлила глупая досада, но Каноко всеми силами постаралась ее заткнуть. Что-то было не так.
– Не хочешь? – никакой обиды в голосе, просто вопрос. Казуо только что вырос в ее глазах на несколько пунктов.
«Хочу, но… считаю неправильным. Точнее, не хочу, но не хочу не поцелуя…» – Каноко поняла, что окончательно запуталась. Все «хочу» и «не хочу» – мысль сформулировать никак не получалось.
Кто-то продолжал ползти по стене, больше мыши, но меньше кошки. На этот раз она покосилась на вторженца более внимательно. Откуда он мог взяться? Местный ёкай? На бархатной обивке дивана и стен скапливалось много пыли, кто-то из духовной братии вполне мог решить, что его устраивают бесконечные вопли посетителей.
– Хочу, но не сейчас, – все же нашла в себе силы пояснить Каноко. Потрогала парик и убедилась – да, не сейчас. Потом, когда она будет не Босохиме, а собой, если тогда Казуо, – она вспомнила ерничанья парня при их первой встрече, – захочет ее поцеловать.
Казуо отстранился. Теперь Каноко чувствовала себя неловко: о чем говорить после неудавшегося поцелуя? Единственный пришедший на ум вопрос был настолько нелепым, что задавать его казалось вдвойне глупо. Но помолчав еще секунд тридцать, а оттого запаниковав еще больше, она сдалась.
– Почему ты подрабатываешь в «Королеве вкусностей»?
– Чтобы заработать хоть что-то. – Казуо рассмеялся.
– Нет, я не об этом. – Каноко прикусила губу. – Почему не какое-нибудь другое место? Караоке, например. «Королева…» выглядит довольно жутко.
– Ты ее еще днем не видела! – Он ненадолго отвернулся, подбирая слова. – Когда у нас с мамой… В общем, когда нам совсем грустно стало, я понял, что устраиваться на работу нужно срочно. И не как студенту, а на полный день, с нормальной зарплатой. И единственное место, куда меня, девятиклассника, взяли, была «Королева вкусностей».
– Не хочешь уйти оттуда?
– Хочу, но сейчас, с выпускным классом и экзаменами, и на эту работу времени едва хватает. Но место, конечно, кошмарное… Недавно моего друга покусали за лодыжки аканамэ. Хотел ему помочь, а в результате получилась какая-то хрень.
Каноко грустно кивнула. Даже сквозь утреннюю полудрему она запомнила, как Харухи сегодня снова дезинфицировал и перевязывал раны.
Шорох раздался снова, она вздрогнула и покосилась в сторону. Ёкай, до этого деловито шаставший в дальнем углу, теперь по вертикальной стене торопился вверх, к вентиляции.
– А где работала ты?
Казуо тоже следил за ёкаем, как оказалось. И заговорил, лишь когда тот скрылся за пластиковой заглушкой.
– Нигде, – недопоцелуй неожиданно сделал разговор более откровенным, и Каноко уже не так хотелось прятаться в своем панцире. – Раньше было много тренировок, потом травма… Нога болит. Не хочу никого подводить, если вдруг внезапно, во время смены в комбини, например, не смогу стоять на ногах.
– А какая нога? Я не заметил, что что-то не так.
Каноко хмыкнула: конечно, не заметил, сейчас она и не болела. А так, обычно, проблемы были с правой ногой. Она дотронулась сначала до бедра, прямо над коленом, а потом до лодыжки. При нажатии неприятные ощущения усиливались, сразу после больницы она много раз проверяла себя так. Но сейчас замерла в недоумении: больно не было.
Она что, перепутала, какая у нее болит нога? Ощущения казались настолько незабываемо-иступляющими, что во время приступа хотелось остаться без ног вовсе. Вот в метро – что у нее болело? Она нахмурилась и вспомнила, что села на скамейку, вытянув ногу. Левую, больную. Потрогала также ее – нет, ничего, тоже все в порядке. Эта тоже вполне здорова.
И какая же нога у нее болела?
С ответом Каноко не нашлась, промямлила лишь что-то вроде: «Сейчас боль временно отступила» и быстро поспешила в коридор. Казуо остался сидеть на диване, в одиночестве и недоумении. А у нее в душе царило смятение и смущение. Как она могла не понять, какая нога болит? Она ведь второй год едва может ходить. Хромает, падает, устает. И что теперь?
Яркий свет резко ударил по глазам, ошарашил и заставил сморщиться. Закрыв за собой дверь, Каноко привалилась к ней и растерянно замерла. На банальный вопрос «И что все это было?» она даже самой себе ответить не могла.
Когда наконец получилось поднять голову, заметила у дальнего конца коридора девушку. Та напряженно рассматривала пейджер, точно так же, как делала это сегодня днем, в библиотеке. И тут Каноко почувствовала, что, кажется, сошла с ума. Причем как-то хитро, незаметно и непредсказуемо.
В Токио жило более тридцати двух миллионов человек. Каков шанс встретить кого-то дважды за день? Не сговариваясь? В разных районах города? Отбросив первую мысль, что девушка тоже ёкай – нет, от нее не ощущалось ничего подобного, – Каноко попыталась оценить ситуацию критически.
«Что она забыла в обычном караоке?»
Девушка напоминала картинку из рекламного буклета: все еще на каблуках и в дизайнерском платье вместо школьной формы. Как ее могло сюда занести?
Почувствовав взгляд, девушка оторвалась от пейджера и уперлась взглядом прямо в Каноко. Кроме ярко-рыжих волос она, как оказалось, могла похвастаться бровями и губами того же оттенка.
«Лиса. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит». – Каноко удивленно рассматривала незнакомку. Та пару секунд щурилась, будто не могла разобрать, кто перед ней, а потом нехотя сдвинула очки – только узкие стекла, почти без оправы – со лба на глаза.
Резко выпрямив спину, она процокала каблуками мимо Каноко и скрылась за поворотом. «Нет. Идти за ней бессмысленно, хоть она меня и узнала». – В последнем сомневаться не приходилось: на впервые встреченного человека так не смотрят. Вздохнув и поуговаривав себя для проформы пару минут, она все же пошла в том же направлении.
Каноко знала, что любопытство не оставит в покое, пока она не узнает, что происходит. Ковролин на полу скрадывал шаги, но она все равно шла на цыпочках, почти не дыша. И только поэтому услышала тихий, но эмоциональный разговор. Сердце забилось сильнее.
– Потому что «нет» значит «нет», Кицунэ!
– Почему?
– Не хочу!
– Девица здесь. Можешь ей отомстить.