Страница 33 из 71
Глава 7,
в которой количество любовных страданий превышает допустимый уровень
– Пойдем на свидание? – шепнул он.
Музыка била по ушам безумным маршем, и Каноко не могла сосредоточиться. С одной стороны, какое свидание, они едва знакомы! С другой – почему бы и нет, она же такая взрослая.
Вместо ответа она просто протянула руку.
– Пойдем на свидание?
Прозвучало не слишком уверенно. Нога болела безумно, и даже о том, чтобы просто выйти из палаты, надо было лишний раз подумать. А он предлагает «на свидание… идти!». Что за бестолковое существо?
– Я имел в виду, что могу принести сюда фруктов, сладкого и свою приставку. Посидели бы…
Свидание в больничной палате. Отлично придумал, просто мастер превосходных идей. Каноко отвернулась к окну. Как назло, туман и тучи над океаном расступились и небо сделалось ярко-голубым, почти праздничным. В такой день действительно гулять бы по городу, есть фруктовый лед, а вечером, когда из ниоткуда набегут тучи и прольются дождем – с грозой, как полагается, – сидеть дома и играть в приставку. Лучше всего – под общим пледом.
«Вот и шел бы гулять. Чего ко мне пристал?!»
– Извини, другие планы.
– Пойдем на свидание?
Подняв голову, Каноко наткнулась на его взгляд – цепкий, но не острый. Некоторым парням нужно было заполучить девушку как трофей – и такой был в ее далеком окинавском прошлом. Но Хината не выжидал и не спрашивал с отчаянным надрывом: «Согласись, или я буду вечно несчастен: немедленно утоплюсь и повешусь, а после спрыгну с крыши!»
Нет, по нему вообще невозможно было понять, какие там внутри эмоции. Надежная внешняя маска дружелюбия скрывала их от посторонних. Или личины не было, и ему действительно… все равно?
Каноко нахмурилась. Слишком много вариантов.
– Во второй раз ты предложил мне пойти на свидание через два месяца. В третий раз – через два года. Четвертого приглашения ждать через двадцать лет?
– Я бы рассматривал это как игру. Пока счет один – один.
– А сегодня решающий матч?
Вместо ответа Хината улыбнулся.
«Он тоже помнит, – мысль была странная: Каноко привыкла к тому, что люди забывают многие моменты из прошлого. Тем удивительнее было, что кто-то помнил и считал. – Неужели для него это… важно?»
– Если решающий, то проиграть нельзя. – Она улыбнулась краешком губ, и Хината повторил улыбку. – Куда пойдем?
В метро Каноко тоже не была с детства. И теперь любой токийский школьник посмеялся бы над детским восторгом, с которым она рассматривала хромированные будки дежурных по станциям и заваленные газетами киоски. Собственное изображение на первой полосе перестало пугать, вызывая скорее нервный смех.
«Хорошо, что никто не узнал. Еще лучше, что все закончилось». – Каноко ежилась от подземного холода. А может, от собственных нервных шагов.
Родителей она предупредила, едва покинув библиотеку: позвонила домой с общественного телефона в холле. Мама была против ровно две фразы, а потом вдруг согласилась, «ведь Харухи тоже в Токио». Наверняка, папа что-нибудь сказал. И теперь Каноко ехала в метро. И даже не одна, а вместе с Хинатой. И у них было свидание. Хотелось ущипнуть себя, проверить, не оказалась ли она случайно в аниме.
– Пойдем, почти на месте.
Они завернули за угол, и Каноко пожалела, что не взяла с собой поляроид. Уже приходилось вскидывать голову, что же будет, когда они подойдут ближе?
– Ты уже там был?
– Да. Расскажу, когда поднимемся.
Каноко кивнула. Происходящее казалось нереальным: от метро до лифта, а потом на нем, несущем их вверх с умопомрачительной скоростью, такой, что уши закладывало.
– Добро пожалось на смотровую площадку Токийской телебашни! Верхняя обсерватория расположена на высоте 249,6 метра и предоставляет лучший обзор на Токио и окрестности, а в ясные дни – и на гору Фудзи.
Английский у девушки-экскурсовода был плоховат, это Каноко, наслушавшаяся озвучки в американских и европейских играх, могла заявлять вполне авторитетно. Но туристам на акцент было плевать, они перешептывались и осматривали город.
Уже начали зажигаться первые огни, но солнце еще не зашло. Розовый и оранжевый перемешались на небе, и серые блоки домов на мгновение стали чуть-чуть ярче. Фары автомобилей на дорогах напоминали нити из сотен разноцветных светлячков. Внизу мозаикой простирались бесчисленные крыши, разрезанные сеткой улиц. Город казался бесконечным, жилые районы уходили далеко за горизонт.
– Не бойся. – Хината подхватил Каноко, так и замершую у лифтов, за руку и потащил за собой. – Мы здесь были всей группой… Ну, с университетом. Драконов через фильтр фотографировали.
Каноко вновь оглядела небосвод, уже совсем другим взглядом, весьма далеким от желания оценить эстетику. Справа мелькнул одинокий хвост, потом ниже, под облаками, еще один, побольше и белый. Третий вился далеко на севере, и еще один… нет, два! Над заливом.
– Какой кошмар! Откуда их столько? – Каноко в ужасе рассматривала парочку, почти касавшуюся воды: один кусал другого за хвост. – Они же всё уничтожат!
Хината рассмеялся.
– Значит, я угадал.
– Ты меня специально сюда притащил? Не ради свидания, а из-за них?
– Ради свидания, конечно. Но и чтобы ты на них посмотрела тоже. – Он аккуратно, так, будто она сама была драконом, взял Каноко за руку. – Я думаю, ты принимаешь желаемое за действительное.
– Ты о чем?
– Ну, тебе хочется спасти Казуо, ты и придумываешь опасности, от которых его можно спасать.
Стало обидно. Она что, сумасшедшая, что ли? Неужели, если бы никому ничего не грозило, она поехала бы в ночь на мотоцикле, да еще и сражаться с драконом? Нет, конечно. Да и не только Казуо она спасала: он бы и сам справился. Каноко вспомнила, как тот бесполезно пытался сбежать от дракона. Ладно, может, и не справился бы. В любом случае это точно не игра воображения.
«Но спасти его тебе хотелось», – подлый внутренний голос вновь поднял голову.
– Не обижайся, – Хината заметил, как Каноко отвернулась. – Не отрицаю, что ты можешь быть права и тот дракон, так же как и каппа, охотится на Казуо. Но в большинстве своем драконы, летающие над Токио, довольно безобидны. Как нам объяснял преподаватель, это для них вроде парка развлечений.
Каноко еще раз осмотрела драконов. Ну да, парочка над водой больше напоминала расшалившихся детей, чем злобных водяных ящеров. Да и полет белого напоминал скорее танец, чем попытки найти несчастную жертву.