Страница 10 из 71
В голове звенело. Перед глазами мелькали красные, оранжевые и черные круги, а виски готовы были лопнуть от сковавшей их боли. Левая нога затекла от долгого лежания в неудобной позе и жутко вспотела из-за одеяла. Правая, наоборот, примерзла к ледяной стене – и почему ночью всегда так холодно?
– Тебе пора привыкать к режиму дня.
Сфокусировать взгляд удалось со второго раза – успех. Перед кроватью, держа в руках будильник, стоял отец, и это была крайне неожиданная ситуация. Она жила в доме родителей уже второй год, и за все это время ее убежище посещали лишь сама Каноко, мама, пытавшаяся расшевелить дочь и разворошить комнату, и Харухи, которого присылали с какими-нибудь поручениями. Отец оставался персонажем незнакомым и среди разбросанных книг и кассет для видеомагнитофона смотрелся крайне инородно. Издевательски-белоснежная рубашка и черный, без единой полосочки, костюм казались недоделанным фрагментом раскраски на фоне буйства фиолетового, синего и фуксии, царившего в комнате. Хотелось хоть гирлянду из голубеньких дораэмонов
[7]
[Дораэмон – чрезвычайно популярный в Японии персонаж, кот-робот, герой манги, аниме и нескольких мультфильмов.]
ему на плечи накинуть, чтоб не так сильно контрастировал.
– Зачем?
Первой идеей было спросить: «Что?», но память вовремя подсказала, что это, вероятно, последствия вчерашнего разговора. Отец явно не удовлетворился словами «В комнате ты сидеть не будешь» и решил действовать.
– Потому что люди так живут.
Отлично, она нелюдь. Каноко такое уже говорили, но раньше хоть связывали со способностью видеть ёкаев.
– Я встала.
Заявление было спорное – технически Каноко сидела. Но на то, чтобы сделать последний рывок и подняться с кровати, воли не хватило. Голова кружилась от недосыпа, и комната плясала перед глазами в сумасшедшем танце, посыпанная сверху крошкой телевизионных помех. Интересно, это у всех так или только у нее из-за плохого зрения?
Отец наблюдал за ней без вполне ожидаемого для Каноко скептицизма. И без осуждения, нравоучений или жалости. Строго говоря, вообще без эмоций. И это почему-то бесило еще больше: она ведь знала, насколько бестолковая, так почему не заявить громогласное: «Как жаль, что ты – не Харухи!»
– Мы ждем тебя на кухне, приходи завтракать, – произнес отец, когда убедился, что Каноко окончательно проснулась.
«Мы» оказались, к счастью, самим отцом, мамой, расстроенным Харухи и телевизором, грузно возлежавшим на специальной тумбочке. Диктор, подозрительно бодрый для такого раннего утра, рассказывал что-то о каких-то гражданах Японии, попавших в неприятности в Китае. Или о гражданах Китая в Японии? Каноко слишком хотелось спать, чтобы сосредоточиться на таких мелочах.
– О, кто решил почтить нас своим обществом, – Харухи мигом встрепенулся и из унылого превратился в ехидного. Решил сорвать раздражение из-за собственных проблем на сестре?
– Харухи, – одернула его мама. – Садись, Каноко, доброе утро.
Она перенесла на подоконник стопку книг, стоявшую на четвертом стуле все те два года, что Каноко жила с родителями, и убрала висевшие на спинке полотенца. Без этого убранства несчастная мебель, да и вся кухня, приобрела совсем потерянный и непривычный вид.
– …замечены в префектуре Сайтама, – диктор, не обращая внимания на такие перемены, продолжал вещать о чем-то своем. – …трассе E6, местные жители видели их на мосту через реку Аракава и озеро Сай. Мэр города Тода так прокомментировал произошедшее…
Экран переключился, мужчина в костюме и с залысинами клятвенно пообещал бороться с хулиганами и поддерживать порядок на вверенной ему территории, поклонился – слишком глубоко, на взгляд Каноко, – и исчез с экрана, сменившись тем самым мостом.
– Все повторяется, – отец покачал головой. – Как будто в детство вернулся.
– Босодзоку просто на мотоциклах гоняют, чего все вдруг с ума посходили? – хмыкнул в ответ Харухи.
Каноко, до этого поглощенная размазыванием мисо-супа по краям тарелки, прислушалась. Она достаточно потеряла связь с реальностью, чтобы не понимать, о чем говорят в новостях, но слово «босодзоку» казалось подозрительно знакомым. На Окинаве так называли байкеров, украшающих мотоциклы. Но в Токио, похоже, даже босодзоку были ненормальные.
– Босодзоку – не болезнь, а симптом. Молодежная безработица, отсутствие социальных лифтов и бытовая неустроенность подталкивают ваших с Каноко сверстников к вступлению в банды. – Отец внимательно смотрел на Харухи и тем самым в корне подавлял его порывы сбежать куда глаза глядят. – Они не получают образование, не находят нормальную работу…
– Как будто на «Гражданском образовании» сижу.
– А там вам об этом не рассказывали? Надо поговорить с вашим преподавателем.
Ложка, которую Каноко пристроила прямо по центру тарелки, соскользнула с края и нырнула в суп. «Плюх» был совсем негромким, но заметили все. Харухи закатил глаза, отец прервался на полуслове, а мама вскочила, чтобы протянуть ей салфетки и новую ложку. Каноко же наконец вынырнула из мыслей.
– А что потом?
Она растерянно посмотрела на отца.
– Что потом?
– Ну, они не получают образование, не находят работу. А что потом?
– Потом маленькие хулиганы вырастают и становятся взрослыми бандитами. – Отец вздохнул. – После Второй мировой войны было точно так же: много оружия, сироты, калеки, бездомные. Я помню…
– А теперь к спортивным новостям. О них вам подробнее расскажет мой коллега, Минато-сан…
– Так-так-так, стоп. Все воспоминания потом: сейчас уже пора выходить. – Мама вновь вскочила, за ней поднялся брат.
– Да, вечером поговорим, – кивнул отец. – А сейчас, если хочешь узнать подробнее: в моем кабинете есть мемуары премьер-министра Судзуки, почитай их
[8]
[Кантаро Судзуки (Kantarō Suzuki, 1868–1948) был адмиралом Императорского флота Японии и политиком, занимал пост премьер-министра Японии с апреля по август 1945 года. Он играл ключевую роль в переговорах о капитуляции Японии в конце Второй мировой войны. Его мемуары и дневники, опубликованные посмертно, являются важными источниками для изучения политической и военной истории Японии этого периода.]
.
В кабинет отца Каноко, конечно, идти не собиралась – пока через пять минут не обнаружила, что из ее комнаты магическим образом исчезли не только портативная приставка, но и провод от телевизора, магнитофон и даже миниатюрная радиоточка в виде кодамы
[9]