Страница 7 из 38
— Какой же он ребенок? Поди, не грудной уже! — возразил Лён. — Погляди на него, старый! Зачахнет же. Зачахнет и помрет!
Сложив руки на груди, Рыж упрямо покачал головой. Владимир знал этот его взгляд — можно было в лепешку расшибиться, а мнения друг уже не изменит.
— На что он тебе сдался-то, Лён? — как мог миролюбиво спросил Владимир. — Жалостью его ни прокормить, ни одеть, а зима вот-вот наступит. Ты не хуже нас знаешь, что жизнь охотника — та еще мука. То по болотам таскаешься, то по лесам, иногда днями брюхо пустое. Дети так жить не должны.
— А умирать, значит, должны?! — вдруг взъярился Лён. — Умирать в избах вроде этой? Среди малышни хворой разумом! На поруках у бабы, которая даже за собой ухаживать не может!
— Не наговаривай на бабу зря! — в тон ему прорычал Рыж. — Она делает хоть что-то, тогда как милые соседи просто глаза закрыли!
— И ты то же самое делаешь, — разочарованно упрекнул Лён.
— Мы не можем подбирать сирот, — мягко напомнил Владимир, пытаясь не раздувать пламя гнева ни одного друга, ни другого. — Сколько их по безымянным землям разбросано? Мы охотники, нам о другом думать надо.
Мальчишка тем временем присел на корточки, обнял колени одной рукой, а пальцами другой поглаживал уже посеревшую траву, которая буйно росла в неухоженном приютском дворе. Лучи осеннего солнца позолотили его волосы, и Владимиру вдруг подумалось, что, если их вымыть, они станут похожи на пшеницу, колосившуюся в поле из его давних кошмаров.
— Хворый он, — бросил Рыж. — Не видишь? Помутился разум. Он не помощником нам будет, а обузой.
— Обо мне ты так же говорил, — огрызнулся Лён. — Позабыл уже?
— Не позабыл. Вот только в твоих опухших глазах искра разума горела, а тут? Блаженный он, вот и все.
— Жестокий ты, — неожиданно для самого себя выдохнул Владимир. — Малец пережил такое, что впору руки на себя наложить, а ведь живет, к солнцу тянется. Есть у него хребет, нравится тебе это или нет.
— Хребет есть, а разума нет, — упирался Рыж. — Заберете — пеняйте на себя. Не стану с вами охотиться.
— Осенние Деды со дня на день, постыдился бы такие слова говорить. Как в глаза старшим смотреть будешь? — Владимир качнул головой.
— А ты на его стороне, да? — взвился Рыж. — Скольких мы детей схоронили? Скольких спасти не смогли? Нравится тебе, когда они на твоих руках умирают?
Владимир опустил взгляд. Понял, что Рыж не ответственности за мальчишку боялся, а боли. Старый друг был прав: им доводилось видеть ужасные смерти, и каждая оставила в душе шрам. Если заберут мальчишку, а он погибнет в пути, даже их закаленные сердца могут не выдержать.
— Пойдемте. Не упрямься, Лён, Рыж ведь прав.
Это прозвучало почти жалобно, и Владимир это понимал.
— Да какие же вы трусы! — взвился Лён. — Здорового мальчишку оставить! Даже не попытаться спасти! Ладно Рыж, сердце из камня, но ты!..
Цепкие пальцы сжали плечо, Владимир нехотя поднял голову.
— Ты же брата потерял. Неужто не хочешь…
— Грязно, Лён, — прохрипел Владимир, отталкивая руку друга. — Не надо говорить такое. Мирослава не заменить.
— И из могилы не поднять. А этот еще не помер.
Знал, подлюка, на что давить!
Владимир сжал кулаки и снова посмотрел на мальчишку. Тот стоял, смотрел в небо, и такой он был светлый, такой… Словно боги и впрямь послали его, чтобы испытать их сердца. На Мирослава, конечно, совсем не похож, другая порода, но все же…
— Чтоб вам провалиться, — рыкнул Рыж и спешно ушел со двора.
— Верните мальчонку! — крикнула баба с порога. — Холодно же! Захворает, не вам его выхаживать, да?
— Отведи, — тихо попросил Владимир.
— Но…
— Не котенка и не кутенка приютить собираемся, — отрезал он. — Обдумать надо. Прикинуть. Да и Рыжа умаслить.
— Если не получится, заберу его сам и уеду. Не знаю, что у тебя в груди, а у меня сердце разрывается.
Говорил Лён не как обычно, без горячности. Таким уверенным Владимир его редко видел.
Он кивнул, побрел следом за Рыжем. Вот и отдохнули от охоты, вот и поспали на перинах…
Привечать ушедших им было негде, потому Рыж сходил к старосте и заявил, что Осенние Деды они будут справлять в избе вдовы-ведьмы. Тот и так его отговаривал, и эдак, даже в собственном тереме остаться предложил, но Рыж не согласился. Да и позволения он не спрашивал, просто из уважения пошел сообщить: дескать, Мрачный Взвод займет пустующую избу.
Владимиру это не нравилось так же, как старосте, вот только в амбаре встречать ушедших они не могли — нельзя, не положено.
Избу вычистили, полы отмыли, открыли ставни, чтобы ветер выгнал дух запустения. Спустя несколько дней упорной работы и не сказать было, что под крышей когда-то жуткие вещи творились. Тогда же наконец добрались до торжка, купили еды, за которую перед дедами не стыдно, Лён наготовил каши и блинов. Все простое, постное, но от одного запаха у Владимира кружилась голова: пожить как обычные люди им доводилось нечасто, а уж поесть не на ходу и того реже.
— Не просто так ведь избу выбрал. — Владимир сидел за столом и смотрел на Рыжа. — Думаешь, ведьма вернется?
— Кто ж ее знает. Но лучше, если мы здесь будем, — откликнулся тот.
— Даже в такой день об охоте думаешь, — проворчал Лён. — И ведь даже не разозлиться на тебя, потому что сам бы так поступил.
— Ты? Не додумался бы. — Рыж фыркнул.
— Когда-нибудь ты поймешь, что я больше не мальчишка.
— Угу, когда ты перестанешь глупости творить.
— Тогда, боюсь, это случится не сегодня. — Лён оперся на стол и заглянул Рыжу в лицо.
Тот подобрался, нахмурился. Владимир только вздохнул и прикрыл глаза. Вот, сейчас начнется…
— И что ты сделал? — Голос Рыжа прозвучал опасно, вкрадчиво.
— Пригласил почтить дедов хозяина дома, — просто ответил Лён. — Это его право.
Удар по столу был такой силы, что горшок с кашей подпрыгнул. Владимир молчал.
— И ни слова мне не сказал! Как старшему! Не спросил! — Каждое слово вылетало из уст Рыжа резко и походило на лай. — Сопля! Я позволения не давал!
— А кто тебя сделал главным? — не растерялся Лён. — Старший не значит умный или… Ай! Ай!..
Рыж выкрутил ему ухо, да так, что то покраснело. Тут уж Владимир не сдержался и бросился на подмогу младшему.
— Пусти! Ну что вы творите?!
Кое-как ему удалось оттащить Лёна от стола. Владимир заслонил его собой, встав между ним и Рыжем.