Страница 28 из 38
Лучше удавиться, чем признаться, что он правда пытался… Пытался…
Свят выдохнул сквозь зубы. Ночь будет долгой.
Из избы выносили мертвого. Бабы выли. Дети просто орали, сидя у них на руках. Мужики кряхтели от натуги — пузо покойника, обтянутое погребальным одеянием, Свят видел отчетливо. Нина, державшая руку у ножен, подошла к забору и молча наблюдала за процессией. Варна нетерпеливо топталась рядом.
— Хворал? — спросила наставница, наклонившись к сухонькой старушке.
— Жрал много, — фыркнула та. — Потому и хворал. Ты из этих, да? Баба с мечом…
— Из этих, — спокойно подтвердила Нина.
— В прошлую зиму мужик приезжал.
— У тебя хорошая память для твоего возраста.
— Четверых тогда забрал… Да, четверых. — Старушка будто не услышала слов Нины.
— Мужик забрал? — влезла в разговор Варна.
— Тьфу на тебя! Какой мужик? Корочун! — Старушка плюнула через плечо и снова перевела на нее взгляд. — И ты с мечом! И еще одна девка!..
Свят скривился. По шее расползался неприятный жар — стыд. Бабка приняла его за девицу…
— Красавица, правда? — Губы Варны растянулись в приторно-сладкой улыбке.
— Белобрысая-то? Мужиковатая какая-то. — Старушка прищурила подслеповатые глаза и махнула рукой.
Свят вздохнул. Мужиковатая. И на том спасибо.
— А откуда знаешь, что в прошлую зиму людей корочун забрал, а не хвори какие-то? — Варна задумчиво накручивала кисть косы на палец.
— Сколько веревочке не виться… — Старушка махнула рукой. — Молодые вы еще. С мое поживете — тогда и приходите такие вопросы задавать.
— Так ты не доживешь.
— Варна! — Нина осуждающе качнула головой.
Свят почти улыбнулся. Почти.
— И куда его теперь? — Наставница отодвинула Варну плечом подальше от старушки.
— Покойника-то? Так в поле сожгут. Сейчас холод такой, земля промерзла уже, дураков нет могилу копать. Может, жена пепел в какой-нибудь горшочек соберет да в домовину поставит, а может, так и бросит, чтоб ветер разнес.
— Глупости это все.
Свят покосился на Варну. Та сложила руки на груди и недовольно смотрела на старушку.
— М?
— Что ты мычишь? Бабка, говорю, из ума выжила. Если я такой же стану — насади меня на меч.
— Ты доживи сперва до ее лет, — буркнул Свят.
— Спорим? — Варна развернулась к нему всем телом. — Спорим, что ничего тут такого не происходит? И что охотники просто тратят время вместо того, чтобы помогать тем, кому действительно нужна помощь?
— Все самое худшее начинается с твоего «спорим».
— Трус.
— Дура.
— Так когда пойдем проверять?
— Ночью.
Она кивнула и отвернулась.
Свят тихо выдохнул. Дурой ее назвал. Вместо «не рискуй понапрасну». Вместо «не знаю, как жить буду, если с тобой что-то случится».
Дурой.
— Пойдемте дальше. — Нина жестом велела следовать за собой. — И, Варна, больше не открывай рот. Свят молчит и…
— Да он всегда молчит!
— И это к лучшему.
— А ты попробуй с ним целый день на площадке провести, я на тебя посмотрю.
— На площадке нужно учиться с мечом управляться, а не болтать, — веско возразила Нина.
Свят старался, постоянно старался говорить больше, но, что бы он ни сказал, это звучало неуместно, глупо, будто человеческий язык был ему чужд. В конце концов он отчаялся и решил, что лучше молчать, но и тут оказался не прав.
— Ты когда-нибудь будешь довольна мной?
Вместо ответа Варна толкнула его плечом и обогнала. Снег похрустывал под ее сапогами. Свят прикрыл глаза и попросил всех известных ему богов даровать ему терпения.
Нина сидела на первом этаже постоялого двора и вела беседы с местными. Оружие она оставила в их каморке, а Святу и Варне велела сидеть на тюфяках и быть готовыми, если что-то случится. Делать этого они, конечно же, не стали: едва наставница ушла, Варна отодрала от окна промасленную ткань, растерзала утеплявшие раму мох и тряпье и начала выбираться на улицу.
Ждавший своей очереди Свят пробормотал:
— От тебя потом несет.
— Было лучше, когда ты молчал.
Он стиснул зубы, перевалился через оконную раму и упал в снег, придавив Варну собой. Она отпихнула его и неловко встала на ноги.
— Здоровый как конь.
— Спасибо.
— В этом нет ничего хорошего.
— Посмотрим, как ты заговоришь, когда придется сражаться.
— Надеешься отпугнуть нечисть одним своим видом?
«Надеюсь прикрыть твою спину собой, дура», — хотел ответить Свят, но в последний момент прикусил язык.
— Нина хватится нас, а потом убьет, — вместо этого сказал он, когда они вышли на дорогу.
— Не убьет: мы нужны Гореславу. — Варна отмахнулась. — Или ты боишься ее гнева?
— Бояться меня не учили.
Она бросила на него странный взгляд и прибавила шагу. Свят мысленно выругался и поспешил следом, внимательно всматриваясь в темноту дворов.
— Почему всюду свечи горят? — Варна указала на избу, мимо которой они проходили. — Или тут люди не спят по ночам?
— Потому что в корочун огонь не должен гаснуть.
— Не знала об этом.
— Потому что в лесу бываешь чаще, чем на занятиях со Светланой.
Варна понурила голову и буркнула:
— Давно уже не бываю.
— Может, это к лучшему?..
— Да что ты понимаешь! — вдруг взвилась она. — И про лес говорить я тебе запрещаю!
— Будто я тебя послушаюсь.
Послушается. Еще как послушается. Лишь бы она продолжала глядеть на него горящими темными глазами, лишь бы шла рядом, лишь бы…
Свят тряхнул головой и тихо сказал:
— Тебя ведь убьют однажды.
— Думаешь, я не знаю? Каждое утро просыпаюсь и думаю: «Вот, сегодня точно Светозарные приедут и привяжут меня к столбу». Уже несколько зим… Ай, забудь.
— Не позволю.
— Чего?..
— Не позволю, — твердо повторил Свят. — Ни столба не будет, ни огня. Ты только рядом держись.
Его тень удлинилась и пришла в движение. Он сдержал порыв и не выпустил ее полностью, а спустя мгновение и вовсе загнал вскипевший внутри гнев поглубже, туда, где хранил все самое темное и неправильное.
Они обошли село в молчании. Лишь дойдя до околицы, Варна развела руками и сказала:
— Ничего. Я же говорила. Глупости все это, нет никакого…
Ее слова унес налетевший ветер. Снег закружился, взметнулся ввысь, с небес посыпалась крупа, смешанная с белыми хлопьями. Безмятежная ночь вдруг озлобилась, тонкий месяц затянули тяжелые мрачные тучи.