Страница 26 из 38
И налетели волки-метели
«Взгляни. Пожалуйста. Ну пожалуйста…»
Не смотрела. Упрямо колотила мешок деревянным мечом и пыхтела так, что вокруг ее головы клубился густой белый пар.
Свят посмотрел на собственные пальцы, сжимавшие рукоять. Длинные. Когда они успели так измениться?..
Ему все время казалось, что он застрял в том возрасте, когда они с Дарием крали еду и убегали к реке, чтобы весь день проваляться на нагретом солнцем берегу. Но пока он предавался воспоминаниям, время шло, меняло их дружбу и…
…Принесло с собой Варну.
Ему хватило одного взгляда тогда. Из памяти стерлась и первая встреча, и ее выходки, но осталось чувство, имени которому он так и не дал, потому что все, что приходило в голову, казалось недостаточным. Ему всегда хотелось назвать это чувство болью, но даже она не была столь мучительной.
Его били, его заставляли заниматься на площадке до кровавых мозолей, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что раздирало его изнутри, — агонией, выворачивающей кости.
Поговорить бы с кем-то, рассказать все, вот только говорить Свят никогда не умел, да и вызывающих доверие слушателей не было. Только Дарий.
Дарий.
Он тоже изменился за прошедшие зимы. Вытянулся, помрачнел, стал еще бледнее, чем прежде. Свят часто наблюдал за ним украдкой, пытался понять, что в нем такого, чем он отличается от него и почему Варна…
Дарий всегда умел говорить и легко делился чувствами. Может, это ей в нем и нравилось?..
— Гореслав приедет, а ты как был соплей, так и остался. Накажет же.
Свят содрогнулся всем телом и уставился на Варну. Та утерла пот со лба рукавом и накинула на плечи плащ, облепленный снегом.
Нина говорит, что она повзрослела. «Стала девкой». Свят тоже видел изменения, но не называл их никак, только чаще жмурился, отчаянно пытаясь заставить себя не смотреть. Выглядел он, должно быть, жутко, потому что каждый раз, когда Варна замечала его взгляд, ее лицо искажала гримаса не то отвращения, не то болезненной жалости.
Ему не хотелось ее жалости. А вот всего остального — отчаянно.
— Не накажет.
Отбросив косу за спину, Свят вонзил меч в снег и оперся на него, уставившись на притоптанный сапогами снег.
Он даже ей в глаза смотреть не может! Будущий Светозарный, как же…
— Унесешь мечи?
Свят кивнул, не поднимая головы.
Он бы в костер вошел, если бы она попросила.
Снег скрипел под ее сапогами, когда Варна уходила с площадки. Свят дождался, пока она отойдет подальше, и только тогда посмотрел ей вслед — темная коса покачивалась при ходьбе, плащ рвал ветер.
Раньше он ждал, что это пройдет, что тот голод, который разъедал его нутро, просто исчезнет, но он становился лишь сильнее. Из большеглазой девчонки Варна выросла в сильную упрямую девицу. И стала еще красивее.
Свят ненавидел это. И себя тоже.
А еще ненавидел то, как Варна и Дарий запирались и секретничали. Каждый раз, когда их голоса, приглушенные каменной стеной, доносились до него, Свят едва сдерживался, чтобы не сделать что-нибудь ужасное и непоправимое.
Единственным, что помогало ему держать себя в руках, была мечта о грядущем — о том, что они вместе отправятся в Ясностан, чтобы стать Светозарными. Без Дария. Без его жалостливого влажного взгляда, из-за которого Варна глупо улыбалась и порой бодала его лбом, как неразумное животное, просящее ласки.
«У меня ласки она никогда не просила», — думал Свят, раздраженно швыряя мечи на пол сарая.
Иногда он думал, что дело в тени, которую он выпускал в бою, но вскоре от этой успокаивающей мысли пришлось отказаться — Варна не боялась ее, даже билась с ней, глядя в черные провалы глаз нездешнего создания. Посему выходило, что дело было в нем самом.
Свят нехотя направился к церкви. Ветер стал совсем ледяным и быстро выстудил нутро, солнце закатилось за земной край и уступило место ранним звездам. Этот вечер должен был стать таким же, как десятки предыдущих зимних вечеров, но, открыв тяжелую дверь, Свят увидел Нину, грозно смотревшую на столпившихся вокруг нее подопечных, и понял, что у наставницы есть для них очередное дело.
— Дверь закрой и подойди, — велела Нина, привычным жестом поправляя сползавшую с глаза повязку. Стоило Святу приблизиться, как она продолжила: — С собой я возьму Варну и Дария. Остальных заберут Мстислав и Тихомир.
Не успев подумать, Свят выпалил:
— Если опасно, потребуется помощь.
Его голос не так давно изменился, из высокого мальчишечьего превратился в мужской — густой и низкий. Порой Свят не узнавал его и сам вздрагивал, открывая рот.
— Мы справимся, — упрямо возразила Варна.
— Свят прав, — неожиданно согласилась Нина. — От Дария толку не будет, если попадем в переделку.
— Он умеет держать оружие, — продолжала настаивать Варна.
— Но уже давно не занимается с мечом. Дарий, останешься здесь. И не смей возражать, ты в охотники больше не готовишься.
Данияр сочувственно хлопнул Дария по плечу. Свят поморщился — понял, что ненароком выставил друга слабаком, не готовым к схватке. С одной стороны, он искренне так считал, с другой — не хотел обижать его. Дарий все еще оставался единственным человеком, помимо Варны, которого Свят не хотел расстраивать.
— Быть у конюшни до рассвета, ясно? — Нина поправила плащ. — И если замерзнете в пути, пеняйте на себя.
Когда дверь за наставницей захлопнулась, Варна развернулась и ткнула Свята в грудь намозоленным пальцем.
— Зачем ты влез? Мы бы справились вдвоем.
— Нет, — спокойно возразил Свят. — С ним — нет.
— Он прав, — вмешался Дарий, наблюдавший за перепалкой. — Я давно не занимаюсь с вами, и если что-то случится…
— Да как ты можешь позволять ему говорить, что ты слабый? — возмутилась Варна.
— Но это правда, — бесхитростно ответил Дарий, отведя взгляд. — Перестань кричать на него.
Данияр потянул Млада за рубаху, и они тихо ушли, предпочтя не ввязываться в спор. Свят их понимал — будь его воля, он и сам бы ушел, вот только взгляд Варны пригвоздил его к месту.
— Иди. — Дарий легко похлопал ее по плечу. — Вам еще в дорогу собираться.
— Привезу тебе его белобрысую голову! — рявкнула Варна и бросилась к ступеням, ведущим под церковь.
Когда ее темная макушка скрылась из виду, плечи Дария поникли, словно из него разом выпустили весь воздух. Он ссутулился, покачал головой и тихо сказал:
— Год от года ее нрав все круче становится.
— Она с тобой хотела ехать, — глухо откликнулся Свят.