Страница 25 из 38
— Кто руку поднял — у того рука отсохнет до локтя. Кто держал — тот во сне удавится, — шептала Рослава, низко кружа над селом. — Пусть молоко скиснет. Пусть хлеб почернеет. Пусть дети никогда глаз не закрывают, а скотина разом падет. Слушай меня, Сыра Земля: не принимай их мягко, не укрывай тепло, отправляй обратно. Деды, не показывайте им дорогу в Навь. Матери, не встречайте у порога. Навь, не давай им имен. Пусть до самой смерти их кличет тот, кого они убили. Пусть он чудится им всюду. Пусть они слышат его шаги. Пусть будет так. Не моим словом — его кровью. Не моим гневом — их общей виной. Не этим днем, а всеми грядущими.
Она в последний раз пролетела над крышами, над огнем, все еще полыхавшим в мертвом поле, по-птичьи вскрикнула и черной стрелой помчалась прочь, унося с собой приглушенную боль и не зная, что в грядущем Доля приготовила ей встречу еще с одним наивным преданным сердцем.
Сердцем, которое она возненавидит до тошноты.