Страница 20 из 38
— Не все! — Рыдания снова подступили к горлу, но Дива упрямо продолжала говорить: — Мне мать нужна была! Та, что направит непутевую меня, а не просто даст в руки меч и покажет, как лучше рубить головы!
Морщины на суровом лице Зари стали еще глубже, когда она нахмурилась.
— Матерью тебе быть я не собиралась. Да и не должна была.
— Никто мне ничего не должен. Ни ты, ни те убогие из церкви, в которой я выросла. — Дива медленно поднялась на ноги. — И мир этот проклятый тоже ничего не должен. Вот только спрашивали ли меня, прежде чем в Явь привести? Родили, швырнули в эту страшную жизнь, как котенка в колодец, — разбирайся сама! А я не могу разобраться. — Слезы снова покатились ее по шершавым щекам. — Что ни сделаю — все плохо. Ни жены из меня не вышло, ни охотницы. А помочь никто не хочет.
— Все так живут, — неожиданно спокойно сказала Заря. — Никто из нас не знает, как жить правильно и что делать. В свои годы я поняла одно: по-человечески все должно быть. Как бы худо ни было, человеком надо оставаться.
— Что ж ты мне раньше этого не сказала?
— Моложе была. Забыла, наверное.
Дива всхлипнула, издав звук, похожий и на сдавленные рыдания, и на смешок. Мокрая холодная одежда липла к телу, под ногами появилась лужица.
— Не хочу больше биться, — призналась Дива. — Нет больше сил. Хочешь ударить? Бей. Можешь и голову отсечь, только не вынуждай снова за меч браться.
Заря медленно подошла ближе, положила большую ладонь на ее плечо и вдруг притянула Диву к себе, позволив зарыться распухшим носом в пропахшую потом и травами рубаху. И до того это было странно… Но так правильно.
На этот раз Дива плакала тихо, не то о себе прежней, не то о тех, кого загнала в землю, но так горько, что слезы обжигали лицо. Обо всем жалела, во всем неправильном раскаивалась и все цеплялась пальцами за рубаху Зари, боясь, что та вдруг исчезнет, превратится в очередной ведьмовской морок.
— Столько жизней эти бесконечные битвы забрали, — прошептала Заря, положив подбородок на лохматую рыжую макушку. — Доли человеческие — одна хуже другой. Я смотрю на все это, смотрю… И сердце ожесточается. Напала на тебя, а сама поступки такие же скверные совершала. Столько мне зим понадобилось, чтобы начать ценить всякую жизнь… Следовало сперва мудростью поделиться, а я тебе меч всучила. Тоже скверный поступок. Один из многих.
Отодвинув от себя Диву, Заря стерла слезы с ее лица горячими пальцами и тихо продолжила:
— Одна битва мне осталась. Всю нечисть не искоренить, но ведьм загнать подальше еще можно. В Ясностане собираются и Мрачные, и Светозарные. Поговаривают, что они объединиться решили.
— Хочешь примкнуть? — удивилась Дива. — Никогда ведь не хотела.
— С тобой поговорила, и последние сомнения отпали. Кто знает, сколько еще времени мне отведено? Одряхлею, стану бесполезной. А пока могу, нужно за безымянные земли постоять, за желторотых мальчишек и девчонок, которые еще жизни не нюхали, а уже вынуждены защищаться от Зверя и гнили, которая за ним по пятам ползет.
Дива отошла на шаг, медленно взяла с лавки свой нож и расправила плечи. Пусть ее тело стало слабым, дух сломить Коляде так и не удалось.
— Я с тобой, — выдохнула Дива. — И на этот раз ты научишь меня поступать по-человечески даже в бою.
— Научу, — пообещала Заря и отцепила от пояса тяжелый меч. — Но сперва тебе придется хорошо есть и нарастить мясо, не то даже свои примут за покойника.
Дива сбросила с плеч мокрый плащ и кивнула. Не время бояться и жалостливо умолять богов о смерти — пора научиться жить.