Страница 80 из 97
Слуга нашел Виза, когда тот садился в карету после светского собрания.
– Отец ищет меня? – удивился Виз.
Выражение лица слуги насторожило его – тот избегал взгляда и говорил уклончиво.
– Это даже к лучшему – мне тоже нужно кое-что обсудить, – пробормотал Виз, направляясь к особняку. Войдя в кабинет, он сдержал беспокойство и официально поприветствовал главу семьи:
– Отец, вы меня искали…
Тут он заметил Велезака – тот стоял перед столом дедушки. На руке сына красовалась повязка с шиной.
– Велезак? Что с твоей рукой?
– Сядь, – коротко приказал Лулак.
Когда Виз опустился на стул рядом с сыном, Лулак произнес:
– Велезак, ты осознаешь свою вину?
Велезак молчал, опустив голову – явный знак упрямого нежелания признавать ошибку. Лулак цокнул языком и обратился к Визу:
– Твой сын ударил Фирентию деревянным мечом. Из-за этого она в больнице – с носовым кровотечением и без сознания. Как отец, скажи свое слово.
Только теперь Виз начал понимать значение повязки на руке сына.
– А что случилось с рукой Велезака?
– Один из близнецов Шананет защищал Фирентию.
– И где эти дети? Разве они не должны извиниться перед Велезаком? – голос Виза дрогнул от гнева.
Лулак онемел от такой реакции. В глубине души он надеялся, что сын проявит благоразумие, но вновь ошибся. В глазах Виза читалось скорее желание наказать близнецов, чем обеспокоенность за сына. Холодным взглядом Лулак обратился к Велезаку:
– То, что ты совершил, недопустимо. Фирентия – твоя двоюродная сестра и член семьи Ломбарди. В Ломбарди мое слово – закон.
Плечи Велезака дрогнули. Он хотел возразить – мол, не бил Тию мечом, а лишь бросил мяч, – но промолчал, опасаясь усугубить положение.
– В прошлый раз я велел тебе прекратить преследовать Фирентию. Помнишь?
– …Да, – едва слышно ответил Велезак.
Гнев Лулака немного утих – в голосе внука не было той злобы, что у Виза.
– Из-за твоего неповиновения отец выплатит Фирентии крупную компенсацию.
– Отец! – вскрикнул Виз.
Но Лулак продолжил, не глядя на него:
– Кроме того, Велезак, тебе запрещено приближаться к Фирентии до моего особого распоряжения.
– Дети просто повздорили! О каком запрете речь?! – повысил голос Виз.
– Ты оспариваешь мое решение? – тихо, но твердо спросил Лулак.
Виз замолчал, хотя глаза его пылали недовольством.
– Выйди, – приказал Лулак Велезаку.
С поникшими плечами тот покинул кабинет, бросив взгляд на отца. В пустом коридоре его уныние сменилось гневом.
– Это несправедливо! У нее лишь носовое кровотечение, а мне сломали руку! – сжал кулак Велезак.
Перед глазами вставал холодный взгляд деда.
– Это все из-за нее… – прошипел он, но тут же споткнулся и упал. Сломанная рука ударилась о стену – боль была такой острой, что он не смог даже вскрикнуть.
– Боже, ему, должно быть, очень больно, – раздался насмешливый голос.
– Не похоже, что он страдает, – подхватил другой.
Над ним стояли Гилиу и Мейрон.
– Ну что, Велезак, место перелома сильно болит? – спросил Мейрон, приставляя деревянный меч к его шее.
Велезак в ужасе кивнул.
– Если сломанная рука так болит, насколько сильнее будет болеть, если сломать ногу? – прошептал Гилиу, касаясь мечом голени. – Там кость-то потолще будет.
– Н-не надо! Мне жаль! – взмолился Велезак.
– Почему ты извиняешься перед нами? Перед Тией нужно просить прощения, – напомнил Мейрон.
Близнецы уже собирались схватить его за шиворот и тащить в лечебницу, но Велезак пролепетал:
– Дедушка сказал мне держаться подальше от этой дря… нет, то есть Фирентии! Так что я не могу даже пойти и извиниться…
Это звучало неубедительно, но близнецы усмехнулись. Им пришлось по душе, что Велезак не может приблизиться к девочке.
– Отлично. Держись подальше от нашей Тии, – сказал Гилиу.
– Слушайся дедушку, – добавил Мейрон.
Они захихикали, но веселье длилось мгновение.
– Если ослушаешься, вот что будет следующим, – Мейрон постучал мечом по голени.
– А потом возьмемся за эту ногу, – пригрозил Гилиу, пихнув другую.
– Я… я понял… – закивал Велезак.
– Тогда, двоюродный братец, выздоравливай, – пожелал Гилиу на прощание, намеренно задев травмированную руку.
– Ы-ых! – вырвалось у Велезака.
Смех близнецов и его стоны смешались в тихом коридоре.
* * *
В кабинете главы семьи после ухода Велезака повисла тяжелая тишина. Лулак погрузился в изучение документов, словно Виза и не было здесь. Это унизило старшего сына еще больше. Руки, заложенные за спину, дрожали от сдерживаемого гнева; он сжал их в кулаки и, покачав головой, выпалил:
– Вам мало было наказать меня – теперь еще и моего сына?
Лулак, готовившийся подписать документ, лишь на миг вскинул брови:
– Что ты имеешь в виду?
– Я все знаю. Вы перенесли собрание воспитанников Ломбарди на тот день, когда я должен отправиться с Велезаком в императорский дворец, – голос Виза зазвенел от напряжения. – Эта новость и заставила меня вернуться в особняк.
Лулак не стал отрицать.
– Вы не можете настолько меня игнорировать! Мой статус старшего сына принижается. И с делом Галлахана было то же самое!
– Галлахана? – бровь Лулака изогнулась. Имя младшего сына прозвучало неожиданно.
– Вы подтолкнули его к созданию этого нелепого магазина одежды и даже заказали униформу для его бесполезных сотрудников!
– «Нелепый магазин», говоришь? В твоих глазах все выглядит так?
– Разве он не просто торговец, продающий одежду для простолюдинов? Это может сделать каждый! И все же вы, отец, встали на его сторону. Я знаю – вы делаете это, чтобы наказать меня, – слова были произнесены в такой интонации, словно он говорил: «Ну хватит уже».
Лулак рассмеялся:
– Если это так просто, попробуй сам. Выйди за пределы семьи и добейся результатов, принадлежащих только тебе – как это сделал Галлахан.
Виз содрогнулся от прямого сравнения с братом.
– Вы заходите слишком далеко, отец. Не могу поверить, что вы так себя ведете лишь потому, что я вас расстроил. Вам так неприятна моя близость к императорской семье?
– Виз.
– Отец не наделил меня должными полномочиями как старшего сына – что мне оставалось, кроме как опереться на силу императорского дома?