Страница 53 из 77
Глава 28
Климов улетел в Японию в марте.
Первый раз в жизни — Климов никогда не летал в Японию, и вообще за границу летал редко. В девяносто девятом был в Германии на выставке, один раз в Италии с группой по платформе. Япония — другое.
Он вернулся через десять дней. Пришёл к Краснову на следующий же день после прилёта — без папки, с блокнотом, в котором было исписано страниц сорок мелким почерком.
— Как? — спросил Краснов.
— Полезно, — сказал Климов. — Я встречался с тремя компаниями. Одна — крупная, известная. Две — поменьше, специализированные. — Он открыл блокнот. — Крупная готова поставлять аккумуляторные системы, но только под их стандарт. Адаптации под нашу платформу они не делают — слишком маленький объём для них. Либо мы адаптируемся под них, либо нет.
— Что это значит практически?
— Это значит менять геометрию моторного отсека. Существенно. — Климов смотрел на свои записи. — Дорого и долго. Нецелесообразно.
— А поменьше?
— Вот они интереснее. — Климов перевернул страницу. — Первая называется Yamabe Electric. Семьдесят человек, делают аккумуляторные модули для специализированной техники — вилочные погрузчики, промышленные машины. Никогда не делали для легкового автомобиля. Но технология хорошая, и главное — они гибкие. Готовы разрабатывать под нашу платформу. Хотят увидеть реальное производство, не презентацию.
— Хотят приехать?
— Хотят. Я пригласил. — Климов помолчал. — Вторая — Katsumi Battery. Чуть крупнее, опыт в аккумуляторах для лёгкого транспорта — мотоциклы, небольшие грузовики. Технологически немного слабее Yamabe, но у них есть сертификация по европейским стандартам. Это важно, если захотим выходить на экспорт.
— Оба варианта держим?
— Оба, пока не выберем. Yamabe — технологически сильнее. Katsumi — стратегически удобнее, если думать про экспорт. Зависит от приоритета.
— Пусть оба приедут, — сказал Краснов. — Посмотрим, как они себя ведут на реальном заводе. Это скажет больше, чем переговоры.
Климов записал.
— Виктор Семёнович. Ещё одно из Японии.
— Говорите.
— Я ходил по японским заводам. По тем, куда пустили. — Климов помолчал. — Там другое. Не технология — отношение к работе. Каждый человек на своём месте делает то, что должен делать, и знает, зачем это нужно. Не потому что приказали — потому что понимает своё место в системе. — Он смотрел на блокнот. — Я думал: у нас так было? Нет. У нас было похоже, но не так. А потом думал дальше — у нас в цехе три, под Рашидовым, — там так. Не на всём заводе, но там.
— Да, — сказал Краснов.
— Это не система завода — это Рашидов.
— Рашидов и те, кого он вырастил, — сказал Краснов. — Рашидов уйдёт — система должна остаться.
— Должна. — Климов закрыл блокнот. — Я думал об этом в самолёте. Японцы это умеют делать системой, а не людьми. Мы пока — людьми. Это слабость.
— Это переходный этап, — сказал Краснов. — Сначала люди строят систему. Потом система живёт без людей. Мы в середине этого пути.
— Долго ещё?
— Не знаю, — сказал Краснов. — Но движемся.
В Мюнхен Климов полетел в мае.
Стартап назывался Voltwerk — двадцать три человека, основатели двое, оба инженеры, оба лет тридцати пяти. Делали электрические силовые установки для малого коммерческого транспорта — развозные фургоны, городские автобусы малой вместимости. До легкового не доходили — не хватало партнёра с производственными мощностями.
Контакт пришёл через Андрея — он прислал письмо, короткое: «Климов, вот люди. Знаю их по конференции. Серьёзные, ищут производственного партнёра. Поговорите».
Климов поговорил. Перед вылетом позвонил Краснову.
— Андрей сказал, что они серьёзные, — сказал Климов. — Это достаточная рекомендация?
— От Андрея — достаточная, — сказал Краснов. — Он не рекомендует то, что не проверил.
— Хорошо.
Климов вернулся через четыре дня. На этот раз не сразу к Краснову — сначала к Марченко с первичным отчётом, потом к Краснову неофициально.
Сел. Открыл блокнот.
— Voltwerk — реальные, — сказал он. — Небольшие, но с правильными приоритетами. Их установка адаптируема — это главное. Они проектировали под разные платформы, у них есть опыт интеграции. — Он помолчал. — Я провёл с ними два дня. Показал нашу документацию по платформе — копию, без конфиденциального. Они смотрели внимательно. Задавали технические вопросы, хорошие.
— Что хотят взамен?
— Соглашение о разработке. Они адаптируют установку под нашу платформу, мы платим за разработку и берём на себя производство. Если пойдёт в серию — роялти. Небольшое. — Климов назвал цифру.
— Условия нормальные, — сказал Краснов.
— Нормальные. — Климов помолчал. — Я ещё видел Андрея.
— Знаю. Он написал мне.
— Что написал?
— Что ты ему понравился, — сказал Краснов.
Климов смотрел на него секунду. Что-то промелькнуло — не смущение, что-то тише.
— Он умный, — сказал Климов. — Задавал правильные вопросы про интеграцию. Не общие — конкретные. Где стыки, где риски, как управлять качеством на границе между нашей зоной ответственности и их. Это инженерное мышление.
— Он с детства такой, — сказал Краснов.
— Видно. — Климов закрыл блокнот. — Он не вернётся?
— В Россию?
— Да.
Краснов думал.
— Не знаю, — сказал он. — Это его решение. Я не держу.
— Жаль, — сказал Климов просто. — Такие люди нужны здесь.
— Нужны везде, — сказал Краснов. — Он там нужен тоже. И он там делает то, что умеет. Это не хуже.
Климов принял это. Кивнул.
— Что дальше? — спросил Краснов.
— Voltwerk приезжают в июне. Смотрят производство, обсуждают техническое задание. Параллельно — японцы из Yamabe в июле. — Климов положил блокнот на стол. — Если оба подтвердят намерения — к осени можем начать разработку.
— Хорошо. Держите меня в курсе по техническим вопросам. По коммерческим — к Марченко.
— Понимаю разделение.
— Климов.
— Да.
— Хорошая работа. Япония и Мюнхен за два месяца — это серьёзно.
Климов принял это как профессиональную оценку — без лишних слов, кивком.
Вышел.
Voltwerk приехали в июне — оба основателя, Томас Фогт и Михаэль Бреннер. Молодые, в джинсах, с ноутбуками. По-русски не говорили, по-английски — хорошо. Климов вёл их сам.