Страница 37 из 77
Петухов смотрел на него. Долго, по-настоящему.
— Ваша тоже, — сказал он.
В последний раз.
Он ушёл. Краснов стоял в коридоре, пока шаги не стихли.
Кабинет он освобождал в субботу, один.
Рита предлагала помочь — он сказал: не надо, это быстро. Действительно быстро: личного было немного. Несколько книг, которые держал для работы. Небольшой справочник по допускам и посадкам — старый, семьдесят девятого года, с его пометками на полях. Фотография с Женевского автосалона восемьдесят пятого года — маленькая, чёрно-белая, Хаус рядом, оба смотрят на стенд, не в камеру.
И операционная карта.
Старая, написанная от руки в восемьдесят втором — первая переработанная карта, та, с которой начался весь переход на новые технологические стандарты. Краснов хранил её двадцать один год в нижнем ящике стола, никому не показывал. Не из сентиментальности — просто не выбрасывал. Теперь снял со стены нет — достал из ящика, развернул, посмотрел.
Карандашный текст, немного выцветший. Его почерк, каким он писал в восемьдесят втором. Допуски, последовательность операций, контрольные точки. Всё это давно жило в системе, в тысячах других карт, в головах людей, которые по ним работали. Эта конкретная бумага была просто первой — больше ничего особенного.
Он сложил её, убрал в портфель.
Посмотрел на кабинет. Стол, стеклянная перегородка, через которую был виден двор. Стулья, доска для схем, которую он сам попросил поставить в девяносто первом. Всё это останется. Придёт Марченко, поставит своё, уберёт ненужное.
Это правильно.
Краснов взял портфель. Погасил свет — привычка, всегда гасил сам. Вышел. Закрыл дверь.
Рита ждала у машины — он попросил её приехать к двенадцати. Стояла в пальто, смотрела на него, когда он вышел из проходной.
— Ну? — сказала она.
— Всё, — сказал он.
Она кивнула. Не спросила больше ничего — знала, что нужно, и знала, что не нужно.
Они сели в машину. Краснов завёл двигатель. Посмотрел в зеркало заднего вида — проходная, корпуса за ней, зимнее небо над ними.
Поехал.
Он не оглядывался.