Страница 39 из 43
М-да.. Как-то большего я ждала от того, кто рискнет шантажировать меня. Ну хотя бы проблеск интеллекта, что ли.. Хоть пособие для чайников «Основы вымогательства» да и только и вот таким вот вручай.
— Валяй, — я пожала плечами и пошла дальше, оставив за спиной шок, гнев, брань. И что самое приятное — все они были не мои..
В общежитии же собирала вещи, когда в дверь постучали.
— Войдите, — отозвалась я, гадая, кто же: Нариша пришла высказать все недосказанное в кабинете ректора? Модеста — отчитать? Комендант — проверить, чтоб ничего не сперла при отъезде?
Не угадала. Себастьян.
— Успел, — выдохнул он и шагнул, чтобы крепко обнять.
— Я думала, ты меня арестуешь.. Хотя не знаю, почему не сделал этого раньше, если все знал, — выдохнула я, гадая: в чем я прокололась?
— Знал. И ждал, когда ты решишь открыться мне сама..
— Но как? Откуда? — любопытство все же прорвалось.
Малефик вместо ответа потянулся к моим волосам и достал из них.. следилку! Банальную, демоны ее подери, следилку.. Так вот что у меня там так чесалось!
— Это было единственное место, где сенсор ее не увидит, — пояснил он, ничуть не раскаиваясь.. Ну что за человек такой! Ни стыда, ни совести, ни краткой инструкции, как все повторить, для немагов.
И только после этого до меня дошло:
— Как ты меня назвал?
— Сенсор. Редкая особенность у тех людей, магия родителей которых имеет одинаковую силу при разнонаправленном потенциале..
— В смысле, я все же маг? — с надеждой уточнила я.
— Нет, — отозвался Себастьян. — И никогда не будешь. Но зато ты можешь видеть проявления силы.
— Я думала, это все могут, — протянула удивленно. Вот сколько жила, таким вопросом не задавалась. Все же вокруг были маги. Видели силу. Я думала, и другие бездарные, как я, ее тоже видят, просто использовать не могут.
— Нет. Только сенсоры. Но это редкая аномалия, поэтому в учебниках не упоминается. Потому как все же чаще кто-то из родителей все же чуточку сильнее, и его масть берет в ребенке верх. Но зато ты можешь видеть не только иллюзии, но и сквозь них..
Та-а-ак, а вот это уже интересно. Теперь я, кажется, поняла, как узнала Себастьяна в городе. Для всех он же был под личиной! Но я никогда ему в этом не признаюсь.
Так что вслух произнесла иное:
— Эх.. я думала, раз у нас получилось почти все, как в сказке, то, может, будет и это фантдопущение?
— Знаешь, наша жизнь лучше сказки.
— Почему? — улыбнулась я.
— Потому что в сказке все хорошее и счастливое заканчивается предложением руки и сердца. А в реальности счастливая жизнь порой с этого только начинается.
— Ты уверен? Мы все же слишком разные..
— Да, только сначала мне тоже стоит кое в чем признаться.. — начал было малефик, но я положила палец ему на губы, заставив того смолкнуть.
— Ты уверен, что тебе можно говорить о работе в тайной канцелярии?
Судя по тому, как изменилось выражение лица малефика, он не ожидал, что я обо всем знаю. Вот так. Мы оба лгали друг другу, зная при этом всю правду. Или не всю?
— Знаешь, кое в чем ты все же ошиблась, — выдохнул Себ. — Я хоть и связан с канцелярией, но не по долгу службы, а по велению рода.
— Потомственный шпион?
Ага! Так и знала!
— Потомственный Горвир, — обреченно выдохнул Себ.
А у меня заныли зубы.
— Точно не Вард? — с надеждой уточнила я.
Малефик покачал головой.
Ну, Анита, молодец! Это же надо было так влипнуть!
Девиз бабулиного рода гласил: «Трусы сражаются даже мертвыми!», а вот у Себа было: «Горвиры не умирают!». И такое могла заявить о себе лишь сильнейшая темная династия королевства, во главе которой стоял сам первый тайный канцлер. Железная длань владыки, у которого врагов было.. Правда, в основном мертвых. Но это не значит, что и с того света его доесть не пытались.
Так что причиной исключительной живучести Горвиров, полагаю, была не только магия, но и мозги.. Именно благодаря второму дару они умели просчитывать ходы противников наперед.
И вот после такого признания в тишине комнаты прозвучало:
— Ты выйдешь за меня замуж?
«В окно!» — едва не выпалила я в ответ.
— Думаешь, у нас может получиться? — спросила я.
Вместо ответа малефик начал убеждать, что еще как. При этом слов не было. Одни губы.. А еще наше тяжелое жгучее дыхание и поцелуи.. Много поцелуев.
Касание пальцев, сумасшедший пульс, бивший, кажется, прямо в уши, желание быть как можно ближе, прижиматься теснее, чтобы полнее ощутить друг друга, — все это было сплошным безумием. И мы не хотели, чтобы оно кончалось.
Мои пальцы, которые зарылись, запутались, заблудились в жестких темных волосах малефика, стягивая с них кожаный ремешок. И мы с Себом сами потерялись в этом тягучем удовольствии с горьковатым привкусом, который бывает у усталости.
Но, может, именно из-за него все ощущалось полнее, острее, отчаяннее. Перед глазами все плыло. Кажется, мне не хватало воздуха. Или сна. Или еще немножко тьмы одного проклятийника и его самого разом.. Да, вот этих двоих точно было мало.
Как мы остановились — сама не знаю. И как прощались в телепортационной башне — не помню. А вот что никогда не забуду — как перешагнула порог родного дома и меня там встретил отец, которого выпустили сегодня утром: с его арестованного, пополнившегося внезапно счета после полудня были списаны все задолженности.
Папа был бледный, но живой и свободный! Мы обнялись, и я разревелась — впервые за несколько месяцев. И да, в этот миг я ни о чем не жалела. Ровно до того момента, как мама задала вопрос: а откуда взялись деньги? Вот к нему я, планируя свою аферу — или все же правильнее сказать бизнес? — не подготовилась.
И ушла туда, откуда от меня ответа добиться тяжелее всего, — в сон. Я бы сбежала на следующий день еще дальше — в родной университет. Благо как раз было начало учебной недели, но прилетевший от Себа самолетик попросил меня задержаться еще на пару дней дома. А потом посыпались и послания от Патруши и Нариши. Ибо управлять фондом оказалось непросто. Так что финансово-расчетную часть я, как и обещала, взяла на себя. Благо для этого присутствие в академии не требовалось.
Мама, правда, больше вопросов про деньги не задавала, но так смотрела, что лучше б спрашивала. Даже с ножом у горла. А на вечер второго дня в нашем доме появились двое: Себастьян и переполох. Второй — следствие первого.