Страница 82 из 915
. Она не играет на пианино, но друг, дизайнер интерьеров, сообщил, что фото с ним – самый хит сезона. Мама осталась без фотографий и с прохладой восприняла мою идею сделать серию снимков во время поездок на «Сегвее».
Бриджет одарила нас улыбкой, явно готовясь к схватке. Она принадлежала к тем людям, по лицу которых с первых минут общения можно было понять, насколько вы им не нравитесь.
– Я еще вхожу в группу книжного клуба в WhatsApp.
– Правда? – Я обвела взглядом остальных. Все в ответ пожали плечами.
– Поэтому быть здесь – мой долг. Нельзя устраивать отпуск книжного клуба без его главного члена.
– Главного члена? – нахмурилась я. – Неужели?
– А ты вообще не состоишь в книжном клубе! – зыркнула на меня Бриджет.
– Но это не отпуск книжного клуба. И вообще клуб распался.
– Не говори так! – скривилась Бриджет. – Про этот отпуск писали в групповом чате.
– И кто додумался? – Я оглядела своих и остановила взгляд на тетушке Шарлотте, нервно переминавшейся с ноги на ногу. – Ты все еще пользуешься этой группой?
Тетя Шарлотта глубоко вздохнула.
– Мне нравится писать там о всяких мелочах. Просто ностальгия.
– По книжному клубу, собрание которого закончилось четырьмя убийствами?
– Ну если взглянуть с этой стороны… – Тетя Шарлотта уставилась в пол.
– Дорогуша, ты что, не читала ин-фор-ма-ци-он-ный буклет? – прощебетала Бриджет, растянув слово так, что меня передернуло. – Это курс выживания. Само собой, мое место здесь. Не забыли, что именно я помогла вам выжить? И в благодарность вы забросили меня и перестали общаться. – С ее лица не сходила кислая улыбка.
– Не припомню, чтобы ты приложила руку к моему выживанию, – заметила мама и отвернулась.
Бриджет Гаттеридж рассмеялась в ответ – холодным, нервирующим смехом, который, как всегда, сопровождался застывшим взглядом, отчего она удивительно напоминала низкопробного клоуна.
По словам психотерапевта Боба, именно подобные идеи могут подтолкнуть людей – точнее, маму – к выводу, что мне нужна помощь, поэтому в последнее время я в основном держу свои фантазии при себе.
– Боже мой, Пандора! – издевательски фыркнула Бриджет. – Вопреки твоим газетным статейкам и выступлениям по телевизору, именно я расследовала – и раскрыла! – убийства в Бойне, а ты целенаправленно заводила нас в тупик и подбрасывала ложные приманки.
– Нет-нет-нет! – Тетя Шарлотта помахала пальцем перед носом Бриджет. – Хватит всех этих приманок и прочих рыбных штучек! Только не сейчас.
– Тетя Шарлотта, это просто фигура…
– Не вмешивайся, Урсула. А ты, Шарлотта, заткнись.
Кто-то однажды высказал предположение, что если затеять игру, в которой приходится выпивать всякий раз, как мама просит кого-нибудь заткнуться, то большую часть времени мы будем валяться мертвецки пьяными. Впрочем, для этого вовсе не нужна игра. Хотя сейчас мысль о ней определенно казалась заманчивой.
Мама подошла ближе и в упор посмотрела на Бриджет.
– Ты можешь помнить о случившемся в том доме все, что тебе заблагорассудится.
Бриджет медленно покачала головой и улыбнулась шире, словно бы вспоминала те события с нежностью.
– Вижу, ничего не изменилось. Ты и твои милые родственнички столь же эмоционально неуравновешенны, как и всегда. Копошитесь, будто крысы в гнезде. Полагаю, мне стоит радоваться, что вы безжалостно вычеркнули меня из своей жизни.
– Прости, Бриджет, – с притворным замешательством уточнила я, – что-то не припомню, когда ты вообще была частью нашей жизни?
Бриджет повернулась ко мне. Ее глаза за толстыми стеклами очков необычно расширились, как будто она рассматривала через лупу новый экземпляр для своей коллекции.
– О, так ты чуток осмелела? Что случилось с маминым мышонком?
– Теперь ты взялась за грызунов? – раздраженно бросила тетя Шарлотта. – Что за разговоры? Рыбы, крысы, мыши…
– Эй, бешеные псы! – раздался чей-то голос, и дверь распахнулась. – Кто готов к экстриму?
– Теперь еще и собаки! Я совсем запуталась.
– Заткнись, Шарлотта.
Мама, похоже, совсем расстроилась. Впрочем, кому понравится поехать в отпуск и столкнуться там с бывшим членом книжного клуба, особенно учитывая, как нехорошо они расстались.
– Ты поплатишься за это, Урсула, – процедила мама, склонившись ко мне.
И у меня возникло неприятное чувство, что она права.