Страница 76 из 915
Глава 2. За двадцать четыре дня до кораблекрушения
– Не поеду. Ни за что на свете. Исключено! Я ответила на твой вопрос?
У мамы выдался один из тех дней, когда все начинания воспринимались ею в штыки. Она попыталась поднять брови, однако из-за многочисленных косметических процедур не слишком преуспела. Лишь недавно мама посетила салон «Светлячок», название которого пришлось бы к месту в каком-нибудь фантастическом романе, надеясь, что ей помогут скрыть следы разочарования жизнью. Что бы там с ней ни делали, это не сработало. И вообще, данному местечку было бы уместнее именоваться «Плотнячок», хотя, вероятно, подобное название могло бы создать неверное впечатление. Зато стало бы более точным, учитывая, что после их вмешательства кожа на ее лице выглядела столь же туго натянутой, как пленка, в которую в «Сейнсбери» упаковывают куриные грудки.
– Мама, я просто говорю, что нам нужно стать выносливее. Поехать туда, чтобы набраться сил и научиться…
– Чему? Потрошить рыбу? Мочиться в ладони?
– Мочиться в ладони? – хмуро уточнила я. – Что за гадость ты смотрела?
– Ту программу с медведем на гриле.
– Ну ты ведь в курсе, что в этом шоу не готовят пищу из вымирающих видов животных? Его так зовут – Медведь Гриль, – пояснила я, наблюдая, как на ее лице проступает замешательство. – Имя у него такое, мама.
– Само собой, я знаю! И неважно, чем он занимается и насколько обнажен при этом, я не намерена подвергать себя опасности. И вообще, я больше в жизни не отправлюсь туда, где не ловит мобильник или нет Wi-Fi. Ты даже не представляешь, во что мне обходятся услуги психотерапевта. – Мама скрестила руки на груди и, заметив катышек на кашемировом шарфе, тут же отвлеклась на него, будто кошка на новую игрушку.
– Он по-прежнему берет с тебя деньги? Я думала, раз вы двое… ну, ты понимаешь…
– Что?
– Он выставляет счета всем своим подружкам?
Мама одарила меня своим знаменитым взглядом – главным оружием местного поражения, применяемым случайным образом, но неизменно попадающим в цель. Знаете, как бывает в фильмах: когда падает бомба, внезапно на миг наступает тишина, некая пауза, и все готовятся к неминуемым разрушениям. Так вот, ее взгляд оказывает такой же эффект.
– Я ему не подружка.
– А как еще назвать женщину твоего возраста, которая спит со своим психотерапевтом? Отчаявшейся? Жалкой? Нуждающейся в любви?
Мама попыталась изобразить потрясение, однако ее кожа вовсю противилась выражению эмоций. Да и вообще, ее лицо в последнее время напоминало мне посмертную маску.
Трудно сказать, какие выводы сделал бы психотерапевт Боб, узнав о плодах моего воображения. С тех пор как он стал проводить сеансы с мамой, я прекратила с ним откровенничать. Впрочем, даже до того, как Боб и мама начали встречаться, он уже играл на два фронта и передавал ей все, что я ему рассказывала, то есть, по сути, заделался платным шпионом, копающимся у меня в мозгах. Вероятно, Боб так и не понял, что я его раскусила. Однажды я скормила ему историю о вымышленном выигрыше в лотерею и поведала, что решила не рассказывать маме, боясь, как бы эти деньги нас не изменили. Само собой, Боб сразу ей все выложил, и неделю спустя мама уже шиковала в престижном универмаге «Фортнум и Мейсон», одаривая меня при этом понимающими улыбочками.
– Я лишь знаю, что ты спишь с мужчиной, который после объясняет, как тебе следует себя чувствовать. Думаю, с его стороны несколько… – Я помедлила, подбирая подходящее слово. Мама молча ждала продолжения. – …невежливо выставлять счет. Все равно что хирург сперва бы выстрелил в тебя, а потом потребовал оплаты за извлечение пули.
– Он восполняет потребность.
– И много у тебя сейчас потребностей, мама?
Она вдруг уставилась в окно, будто о чем-то задумавшись – без сомнений, смотрела, сколько бутылок складывает соседка в контейнер для вторичной переработки. Наши мама выбрасывает глубокой ночью, не желая давать соседям лишние поводы для пересудов. Причем за годы практики она в совершенстве овладела умением опускать бутылки в мусорный бак абсолютно бесшумно.
– Мама, скажи, чем ты намерена заниматься весь остаток дарованной тебе жизни?
– Ничего мне не дарили! Я выжила в том доме благодаря собственной хитрости, выдержке, решимости и…
– Мам, ты сейчас не с газетчиками общаешься. Не забывай: я там тоже была. Конечно, слова «чистая удача» и «воля случая» в статьях звучат не слишком привлекательно, поэтому репортеры ради повышения тиражей стараются их избегать.
Она следила за мной пристально, будто гипнотизер. Точно знаю, поскольку я с ее подачи уже побывала у подобного специалиста. Сеанс в тот раз не удался, и мама обвинила во всем мой «непрошибаемый мозг». История повторилась, когда она отправила меня к очередному гуру, чтобы «прочитать мои цвета». Результат гласил: «черный», и мама заявила, что я сделала это нарочно.
– И какой же чудный, решительный помощник тебе достался! – усмехнулась она.
– Помощник?
– Послушай меня, мисс Ни гроша за душой. Благодаря деньгам, полученным за эти истории, у тебя есть крыша над головой. Не забывай об этом. Если я слегка и приукрашиваю правду, то лишь ради твоего же блага.
Психотерапевт Боб предлагал мне иногда в разговоре с мамой делать паузы, позволяя тишине повиснуть между нами. Кстати, один из немногих полезных советов с его стороны. Вот только мама не выносит многозначительного молчания.
– Мы пережили попытку убийства, так почему бы немного не заработать на этом? Видит бог, для нас не припасен горшок с золотом. Твои тоскливые стихи нам тоже не помогут. Я уж молчу о деньгах, оставшихся от твоего отца.
Слово упало между нами, как граната. Мы дружно уставились в пол, будто там до сих пор лежало его тело. Тот факт, что папу отняли у нас, по-прежнему причиняет боль; этот шрам, один на двоих, связывает меня с мамой, а внутренний голос вечно гадает, сколько бы еще он мог прожить, если бы его не убили. И так день за днем.
Мне часто представляется, что существует параллельная вселенная, где папа не погиб, и я живу с ним, совершенно позабыв о реальном мире, которого коснулась смерть.