Страница 62 из 915
– Как типично, – высоко вскинула голову Бриджет, – обвинять того, кто уязвим.
– Да ты в жизни не была уязвимой, – вздохнула Мирабель. – Ты бы выжила и после ядерной бомбы.
– Зачем мне бить мистера Спира и убивать Бутылконоса? Каков мотив, дорогуша? У меня его нет. Еще скажите, что виноват Мистер Перезвон.
Все устремили взгляды на собаку.
– Ну и есть ты, Джесс, – добавила мама.
Взгляды переместились в другую сторону. Даже пламя свечей, казалось, двигалось теперь согласованно.
– Ты единственная, у кого была возможность убить и Ангела, и Бутылконоса, – кивнула Мирабель.
– Ты поссорилась с Ангелом и угрожала ему ножом, – указала тетя Шарлотта.
– И ты ходила в часовню без нас, – проговорила я.
Ненадолго воцарилось молчание.
– Откуда ты знаешь? – Мама уставилась на меня с таким видом, словно я опять что-то скрывала.
– Видишь ли, милая мама, Джесс отказалась сопровождать в часовню тело Ангела, поскольку он даже не потрудился надеть обувь на ее жениха. Когда мы пришли туда, Райан в самом деле лежал босой, а ботинки валялись рядом. Ангел не стал утруждаться и надевать их на ноги покойного. Но откуда Джесс могла это знать? Разве что она в одиночку заходила в часовню после того, как мы поместили туда ее жениха.
Все опять обратили внимание на Джесс. Она сидела неподвижно с закрытыми глазами.
– Я любила Райана всей душой, а теперь он ушел навсегда и не вернется. Навечно останется здесь, на затерянном острове, обреченный бродить по жуткому старому дому вместе с остальными призраками.
– Я так и знала, что здесь водятся призраки! – воскликнула тетя Шарлотта.
Бриджет подалась вперед и положила руку на колено Джесс.
– Он не будет здесь бродить. Нас очень скоро спасут. Мы недалеко от материка. Когда там увидят зажженные костры и свечи, то поймут, где нас искать, и отправят за нами людей. Даже не сомневайся. Отвезешь Райана домой и должным образом похоронишь. Они ведь знают, что мистер Браун отправился сюда на поиски.
Слова Бриджет звучали непривычно успокаивающе, и я, постепенно приходя в себя, начала мысленно складывать происходящее в единую картину. Голоса присутствующих теперь слышались где-то на краю сознания.
– Я не это имела в виду. Его дух останется здесь и, даже когда я уеду, будет бродить среди стылых холмов. Мне хотелось снова увидеть его и обнять. Именно поэтому я пошла в часовню, если уж вам так нужно знать. Да, я заходила туда, чтобы быть с ним рядом. – Джесс тихо всхлипнула и крепко зажмурилась, как будто больше ничего не желала видеть.
Шорох далеких волн, разбивавшихся о берег, навевал спокойствие. У горизонта мерцали блуждающие огни, те самые, что я сперва считала ведьмиными. На самом деле они лишь обозначали маленькую хижину с дымящейся трубой и давно разведенным в очаге огнем. Мысли вновь уводили меня наружу, в сгущающийся сумрак.
– А что насчет тебя, Браун? Давно ли ты здесь? – поинтересовался Спир. – Вполне допускаю, что ты все это время шастал по острову, убивая людей. И меня звезданул по голове.
– Минуточку! – запротестовал Кемп. – Во время убийства Бутылконоса я находился с вами. И меня даже не было на яхте, когда она пошла ко дну. А что касается того парня, Ангела, я к моменту его смерти еще не прибыл на остров. Да и зачем мне кого-то из вас убивать? – Он обвел всех взглядом. По его виску потекла струйка пота.
Я смотрела на горько плачущую Джесс. Ни одно чувство на земле не смогло бы сравниться с таким всепоглощающим горем. И в подобном состоянии она была способна на что угодно. Точно так же после смерти отца никакая сила не сумела бы заглушить ни моих слез, ни щемящего чувства, что я больше никогда его не увижу. Горе завладевает тобою глубоко изнутри, захватывает тело, будто болезнь, искажая все вокруг, придавая каждому мгновению свои цвета. Оно как мелкий ядовитый друг, который всегда рядом и нашептывает что-то на краю сознания, ожидая момента слабости, чтобы вновь тебя заразить. Причем отчасти ты даже радуешься этому, поскольку вместе с болью словно бы вновь ощущаешь рядом человека, которого потерял. Хотя все это не более чем имитация. В преследующей меня темной фигуре нет ничего от отца; я вижу не настоящего мужчину, а отголосок, оставшийся после его ухода. Точно так же запятнавший стены дым – вовсе не огонь, что горел прежде; да, напоминание о нем, но не настоящее, живое пламя, а только его след, в котором больше нет тепла. Просто холодная, бездушная копоть.
Объяснения Джесс звучали подозрительно; впрочем, я вполне могла понять: эта женщина прокралась в часовню, чтобы еще раз прикоснуться к своему жениху – ну или к его останкам, – представляя, что он всего лишь спит, однако вот-вот откроет глаза и, узнав ее, медленно растянет губы в улыбке. Она опять почувствует его тепло, и тогда все закончится, скорбь исчезнет.
Увы, скорбь не куртка, которую можно снять.
Я представила себе бедолагу, лежащего в странной, заброшенной гробнице в компании незнакомых людей. В каких же жутких, неприветливых местах мы порой вынуждены оставлять своих близких! И все равно Джесс видела перед собой все того же любимого человека с как всегда мраморно-бледным лицом, в привычной одежде, который, казалось, мог в любой момент подняться на босые ноги, оскорбляющие ее взор. Она считала его ботинки настолько драгоценными, что даже угрожала одному из спутников ножом, лишь бы их вернуть.
Я вспомнила, как на яхте ее покойный жених демонстрировал мне ботинки, явно гордясь тем, с какой тщательностью подошел к выбору обуви. Что он сказал тогда? «“Текника КАС” – лучшее, что можно купить за деньги. Особо адаптируемые, термоформуемые туристические ботинки индивидуальной подгонки с подошвой “Вибрам”». Парень еще поднял ногу, предлагая мне взглянуть.
Его слова угольками тлели у меня в мозгу. Вокруг по-прежнему спорили спутники, но их голоса вдруг отодвинулись на задний план.
– Дайте телефон, – не своим голосом проговорила я. Все замолчали. – Мобильный, – протянула я руку к Кемпу.
Он нахмурился и, порывшись в кармане, достал телефон, не спеша разблокировал его и протянул мне. Я открыла папку со снимками и нашла свое жуткое селфи с часами и мертвым Бутылконосом. На фотографии все отображалось в точности так, как я запомнила. Однако одна деталь теперь казалась другой.
– Урсула? – Мама коснулась ладонью моей руки.
– Что на этот раз? – вздохнула Мирабель. – Эта бесконечная борьба за внимание уже…
– Успокойся, Мирабель, – бросила тетя Шарлотта.