Страница 35 из 915
Мама и тетя Шарлотта переглянулись с таким видом, как будто точно поняли, о чем он говорит.
– А вы, похоже, отлично осведомлены. – Мирабель уперла руки в боки.
– Не так уж и отлично. Бутылконос сказал, что это Орлон. Сам я не бывал здесь прежде, но слышал кое-что от местных жителей. Продумывая маршруты поездок, мы собираем сведения о разных островах, и этот всегда казался не особо привлекательным. Я не любитель старых народных легенд… – Он осторожно надавил рукой на перила. – Спросите у Бутылконоса, когда появится. Он-то местный, а я нет, и не верю в этот вздор.
Спир начал подниматься по деревянным ступенькам, которые слабо стонали при каждом его шаге.
– А почему вы не упомянули об этом доме? – Мама бросила на него любопытный взгляд. – Мы ведь всю ночь мерзли…
Послышался тихий стук.
Спир застыл с занесенной над ступенькой ногой.
Стук повторился, причем шел откуда-то сверху.
– Ничего страшного. Дом-то старый, – неубедительно проговорил Спир. – Здесь много разбитых окон. Наверняка ветер шалит.
Он продолжил путь и осторожно поднялся на верхнюю площадку лестницы.
– Может, не стоит?
Он обернулся и посмотрел на меня.
– Все нормально. Нет никаких оснований для тревоги!
– Постойте! – окликнула тетя Шарлотта. – Там наверху что-то есть.
– Не пори чушь!
– Почему ты всегда такая грубая? – Тетя Шарлотта повернулась к маме. – И вечно только критикуешь. Я лишь…
Мысленно отгородившись от спорящих родственниц, я наблюдала, как Спир скрылся за дверью слева от лестницы.
Вновь раздался стук.
Затылка коснулся легкий порыв холодного воздуха. Где-то снаружи, заглушаемая шумом ветра, все еще звучала та странная диссонирующая мелодия, но теперь внешний мир казался очень далеким.
– Наверное, шкаф или окно хлопает от сквозняка, – предположила мама.
– Не похоже ни на шкаф, ни на окно.
– Ты определила это прямо отсюда, Шарлотта?
– Вечно тебе нужно меня поддеть. – Тетя Шарлотта повернулась к маме. – Сейчас не лучшее время…
Спир вскрикнул.
И воцарилась тишина. Мы молча ждали, не способные даже пошевелиться.
Вскоре в комнате наверху начался какой-то переполох. Послышался топот тяжелых ботинок, затем звук падения, хаотичные удары и сильный грохот, за которым последовал скрежет.
Очнувшись, мы бросились вверх по лестнице. Я бежала первой, мама за мной. Дальше неслись Мирабель и тетя Шарлотта, толкая друг друга, чтобы не быть последней.
Страх, от которого все сжималось в груди, настойчиво гнал меня вперед. Мы взлетели по ступенькам и уперлись в закрытую дверь. Спир внутри не издавал ни звука. До нас долетал лишь стук, что мы слышали ранее, перемежаемый глухими ударами.
– Спир? – Я попыталась открыть дверь. – Спир, дверь заклинило…
– Мистер Спир? – прокричала мама, в критических ситуациях любившая соблюдать формальности. – Вы меня слышите?
Раздался громкий шум, напоминающий рев внезапно хлынувшей в комнату воды. Потом из-за двери вновь донеслось несколько глухих ударов.
Послышался какой-то хныкающий звук, похожий на плач сильно напуганного ребенка. Мне вспомнилась кукла в истлевшей одежде, висящая внизу. Этот дом совсем не годился для детей, да и вообще для жизни, если уж на то пошло. Я обвела взглядом темную лестничную площадку с пожелтевшими обоями, цветы на которых опустили головки, будто увянув, и время от времени падали на пыльные половицы, когда бумажная основа отслаивалась от стен. Над одной из дверей крепилась голова животного.
– Спир, ты меня слышишь? – Я опять толкнула дверь, но грубая створка не поддалась.
– Придется выламывать, – решительно заявила мама. – Ну же, Шарлотта, наваливайся на нее всей своей тушей.
– Спасибо, Пандора, очень мило с твоей стороны.
– Сейчас не время для любезностей! Просто открой эту гребаную дверь. Мирабель, ты всегда нам помогаешь.
Вообще-то, толку от нее чуть, однако Мирабель нравится пускать пыль в глаза, а моя родительница обожает лесть во всех ее проявлениях.
– Ну же, вперед!
На самом деле у мамы неплохо получается сплачивать людей. В основном потому, что никто не осмеливается ей возразить.
Мы навалились плечами на дверь, хотя, подозреваю, Мирабель не давила, а делала вид. Как бы то ни было, дверь не поддалась.
Мы на мгновение отступили. Тетя Шарлотта потянулась вперед и повернула дверную ручку. Дверь приоткрылась.
– Хитроумный трюк, – с улыбкой подмигнула она мне.
– Урсула, ради бога, ты почему не подергала ручку? – Мама вечно ко мне придирается, даже в критических ситуациях.
Впрочем, створка почти сразу во что-то уперлась. В открывшейся щели показалась бахрома ковра, ткань которого складками сгрудилась на полу. Мы толкнули снова. Быстрый стук и глухие удары прекратились, словно кто-то внутри нас заметил и замер, наблюдая за дверью.
Из комнаты донесся еще один стон.
– Спир, держись! – крикнула я.
Мы вновь надавили на створку и сдвинули ее настолько, чтобы я осторожно сумела протиснуться в образовавшуюся щель. Внутри на деревянной поверхности двери темнели выбоины, а также трещины и царапины, оставленные временем. Я провела пальцами вниз по врезавшимся в древесину длинным шрамам – похоже, что-то пыталось выбраться наружу.
Спир лежал на полу, почти касаясь головой каминной решетки. Из небольшой раны на виске тонкой струйкой текла кровь и собиралась лужицей на черных плитках.
Я закрыла глаза. В груди поднялась знакомая волна паники. Не выношу кровь! Я глубоко вонзила ногти в ладони. Холодная, влажная кожа поддавалась легко, словно была совсем тонкой; надави чуть посильнее – и прорвешь насквозь.
Внезапно в комнате раздался шорох, вроде бы доносившийся из угла возле открытого окна. Я распахнула глаза, и в этот миг на меня обрушился неистовый шум, а воздух словно наполнился жизнью. Я заслонила голову руками, судорожно пытаясь вздохнуть, и даже за закрытыми веками различала мельтешение света. Уши наполнил странный пронзительный свист, казалось бы, звучавший у меня в голове, который начал складываться в мелодию. Постепенно она затихла. Я же куда-то падала…
Мне до боли стиснули руку.
– Урсула! – Голос мамы перекрыл весь прочий шум. – Урсула, ты меня слышишь?