Страница 221 из 915
Поставив сумку на кухонный стол, поверхность которого помнит прикосновения ладошек моих девочек с самого детства, я скидываю жилетку, вешаю ее на спинку стула и потираю руки в надежде хоть немного их отогреть. С возрастом я все больше мерзну, как меня и предупреждала мама. А я ей не верила. У матерей и дочек всегда непростые отношения, разве нет? Единственное, чего мне хочется, – это поставить чайник, заварить чашечку чая и похандрить немного, возможно, даже как следует проплакаться, но я заставляю себя приняться за дело.
Где может быть этот долбанный телефон?
Обводя взглядом комнату, а потом и потолок, я пытаюсь представить, куда Маркус мог его задевать. Взгляд падает на стоящую на комоде умную станцию Amazon. Ее купил Джим, он обожает такие штуки. Чего не скажешь обо мне. Я ничего не смыслю в технологиях, да и Маркус не лучше. Наверное, Алексе одиноко без Джима. И мне, порой, тоже. Нам всем его не хватает. Кроме Эбби, которая и сама находится не в лучшем положении.
– Алекса, скажи, кто мой муж? – рявкаю я в сторону станции.
– Странно, что ты этого не знаешь, – удивляется Алекса.
– Алекса, где Маркус прячет свой телефон?
– Звоню на телефон Джима, – отвечает Алекса, восприняв только одно слово из всей моей фразы.
– Удачи, – бурчу я, борясь с желанием провести вечер с умной станцией, забрасывая ее странными вопросами типа: «мой муж мне изменяет?» и «мой муж на самом деле мой муж?». Скинув сапоги, я плетусь наверх, уверенная, что Маркус спрятал мобильный на втором этаже. Надо порыться в его вещах. Именно там я прятала чеки, если слишком много тратила на девочек или на себя саму. На дне обувной коробки, чтобы Джим точно их не нашел. Если телефона на втором этаже нет, я окажусь в тупике – вряд ли Маркус прячет его в гараже или в летнем домике, он ненавидит хозпостройки и не приближается к ним без особой надобности.
Я почти поднялась по лестнице, и тут до меня дошло. На дне обувной коробки. Боже, неужели все так просто? Перепрыгивая через ступеньку, я врываюсь в спальню. Распахиваю дверцу шкафа с такой силой, что она отскакивает обратно. Я отодвигаю вешалку за вешалкой – все сплошь льняные рубашки, брюки и пиджаки – и тут понимаю, как мало у Маркуса зимних вещей. Обувные коробки спрятаны в самом темном углу. Я помню, что у него четыре пары башмаков: в ресторан, на танцы и прочее. Одни черные – на похороны, две пары коричневых и одни белые от Russel & Bromley – кожаные лоферы с железной перемычкой, которые были на нем в день нашей свадьбы. Он думает, что белый делает из него модника, так что любит эту пару больше всего. Эту коробку я и беру первой. Ему повезло, что у него вообще есть свои вещи, – из чистой сентиментальности я перевезла его пожитки из Греции и оставила их в хранилище на случай, если когда-нибудь снова захочу к ним прикоснуться. Маркус был ужасно тронут моим поступком и настоял на том, чтобы забрать все обратно. И в итоге это я, а не он, заплатила конскую сумму за хранение его вещей.
Я залезаю в смятую шуршащую бумагу внутри коробки и тут же нащупываю нечто твердое и гладкое. Зажмурившись, я восстанавливаю дыхание – просто не верится, что мне вот так сразу повезло. Пожалуйста, пусть так оно и будет! В руке лежит слегка устаревшая модель телефона на Android. Есть! Я победно вскидываю руки.
И тут до меня доходит: я найду там нечто, что меня расстроит и причинит боль. Но сколько бы я ни готовилась к правде, легче мне не станет, так что я нажимаю на кнопку, и экран загорается оранжевым и красным, цветами, напомнившими мне далекое солнце, что всходило над морем в день нашей свадьбы. Наверное, поэтому Маркус выбрал эту заставку.
Он заблокирован.
Ничего удивительного, дурында
. Маркус не дурак. Нет, он, конечно, ступил, оставив телефон дома, но он не настолько глуп, чтобы ставить паролем день нашей свадьбы – 0106… Бинго! Экран разблокирован.
Здесь куча приложений: «Не просто друзья», «Флирт и ничего больше», «В поисках секса», «Любой пол и кошелек», «Трахни подружку», «Порно-ассистент», «Свидания с продолжением». Я кликаю на все. Один за другим. И меня тошнит. Названия у приложений разные, но суть одна и та же: сплошные огромные сиськи и эрегированные пенисы, на одном из фото кто-то кончает на полное покорности женское лицо. Я еще та ханжа и в свои пятьдесят восемь едва могу произнести слово «член» вслух. И только мне показалось, что хуже уже не будет, как я перехожу в галерею и глаза вылезают из орбит. Сотни фото настоящих женщин. Не тех, что бывают на сайтах знакомств, а нормальных, чьи фото сделаны без их согласия.
Размытые снимки обтягивающих ягодицы джинс, оголившиеся трусики какой-то девушки, что поднимается по железной лестнице метрополитена Питерборо, крупный план глубокого декольте, снятый через плечо. Так вот чем Маркус занят вне дома – сталкерит обыкновенных, занятых своими делами женщин на улицах Стамфорда и Питерсборо.
Господи Иисусе, я замужем за извращенцем. За хищником. За монстром. За убийцей.
Мне надо присесть, иначе я упаду замертво. Я бухаюсь на кровать, осторожно, чтобы случайно не лечь на половину Маркуса, – теперь от мысли об этом человеке я вся скукоживаюсь, как пожухлый лист. Ужас от того, что он делает, от того, на что он способен, заставляет меня задыхаться. Наружу рвется вопль: «Лжец!» А потом: «Изменщик!» Я помню тот вечер на пляже, когда он заигрывал с женщиной, которую я несправедливо окрестила Лило Лил, словно она дешевая шмара-перестарок. Я не напрасно расстроилась и разозлилась тогда, хотя он утверждал, что я делаю из мухи слона и такая же чокнутая, как все его бывшие. Теперь мне не больно от этих воспоминаний.
Ублюдок.
Все мое тело напрягается от праведного гнева. Кажется, мышцы не расслабятся уже никогда.
– Что ты делаешь, Линди? – раздается позади меня. Голос монстра, что взрезает тишину, словно острый нож.
Глава 49
– Не смей называть меня Линди, Маркус Бушар, или как там тебя, Тони Фортин? – огрызаюсь я, не подумав, и швыряю телефон ему в лицо; мобильный пролетает мимо, поверх его плеча, и, невредимый, падает на ковер. Ссутулив плечи и широко раскрыв глаза, вдруг все понявший Маркус даже не пытается поднять телефон с пола. Он знает, что самое плохое уже свершилось и я все видела. Меня охватывает ярость, губы искривляются и руки сжимаются в кулаки.
– Ты мне отвратителен! Как ты мог?!
Я жду потока невнятных оправданий или взрыва ярости от того, что я рылась в его вещах. Но ничего такого не происходит. На вид ему просто стыдно: он стоит красный, с выражением лица как у кролика, перепуганного фарами машины на трассе.