Страница 21 из 75
— Боюсь, он переродился, — Ан-Ра-Тху поклонился до земли, чтобы не прослыть невежей. — Говорят, тхум был повреждён.
— Кем повреждён? Как повреждён? — Нетерпеливо спросил Голос Хорда. — Его нельзя повредить!
— Этого я не знаю, — посланник снова поклонился. — Знаю лишь, что тхум провел метаморфозу. Он понизил свой класс, сбросил лишнюю биомассу. Теперь он галул и его забрали люди!
— Галул? — уточнил Указующий Врага. — Мы потеряли боевой корабль, Дарующий жизнь, пусть твои инженеры вырастят нам новый.
— Но это не всё! — и снова поклон. — Эн-Ки-Гал избежал распада, — выпалил посланник.
— Ты принёс две худшие вести. Как это возможно? — надменно спросил Голос Хорда. Лазурная сеть замысловатого узора на плечах и шее вспыхнула, знаменуя высшую степень гнева. — Где он?
— Он избежал распада и бежал, захватив левиафан!
— Эн-Ки-Гал не обладает сопряжением для управления левиафаном. Корабль не признал бы его, — возразил Хранитель Струны. Цвет его плазмо-матрицы — лиловый, ровно как на плечах Ан-Ра-Тху. Ведь это верховный властитель его дома. — Он не смог бы вывести галул из космоса.
— Людям удалось вытащить его!
— Люди… — Голос Хорда скривился от отвращения. — Из любого семени в галактике, что мы направляли, эти потомки стали худшим воплощением нашего замысла.
— Но они вышли в космос, — возразил Дарующий Жизнь. — За одно это им следует дать шанс.
— Слабые, — вынес вердикт Указующий Врага, матрица его горела стальным холодным светом. — Мало контроля! Много амбиций!
— Эн-Ки-Гал — ошибка твоего дома, — заметил Хранитель Струны, поворачиваясь к нему. — Исправь.
— Он — таллум высшего дома, — возразил Указующий Врага. — Его ошибка — наша общая.
— Опасные мысли в его голове, — покачал головой Голос Хорда. — Но он силён.
— Распылите его! — потребовал Хранитель Струны. — Где он? Мы знаем?
— Кажется, он на галуле…
— Распылите вместе с кораблём! Решим оба вопроса одним ударом!
— Но там могут быть и люди! — возразил посланник. — Они провели верификацию и объявили, что левиафан переходит под их юрисдикцию… В аренду. Мне пришлось зафиксировать контракт.
— Это хорошо, — согласился Голос Хорда. — Ещё одна планета за урегулирование спора?
— Мы не обговаривали деталей.
— Нам нужны кремниевые планеты. Нам нужно место для жизни. Наши Цитадели угасают.
— Планета за галул? Скорее безжизненный спутник! — усмехнулся Указующий Врага. — Люди слишком хорошо торгуются, чтобы отдать свою планету за крохотный левиафан. Они попросят больше!
— Мы пока не обсудили условия сделки, — возразил Ан-Ра-Тху.
— Но левиафан у них?
— Он в космосе, да… На струне.
— Если с ним что-то случится на их маршруте, можно просить тройную компенсацию, — заметил Создатель Матрицы. — Тройная выгода, как говорят люди.
— Пошлите за ним тхум-тада, — распорядился Голос Хорда. — И Эн-Ки-Ната.
— Они с Галом росли в одной Цитадели, — возразил Дарующий Жизнь.
— Пусть докажет, что крамола коснулась не всех! — отрезал Голос Хорда. — Иначе дом Эн-Ки потеряет больше одного!
* * *
В кабинете ликтората, на втором уровне станции Проксима двое вели беззвучную дуэль самомнений.
Это помещение было спроектировано так, чтобы подавлять. Облицованные белым звукопоглощающим полимером стены излучали ровный, хирургически холодный свет, а климатические фильтры наполняли комнату эталонным давлением и непривычным запахом травы и озона. Через огромную панорамную бронеплиту внешнего остекления открывался вид на циклопического ежа Проксимы и неоновые кольца пространственных струн. Вся суета нижних уровней отсюда казалась мелкой и упорядоченной
Младший дознаватель ликтората Саймон Пекулис взглянул на колонки днк-паспорта и транзитный сертификат перед собой. Лиммери Туркин. Род деятельности — свободный дата-раннер. Одна из тех ищеек, что лезут в любую дыру не взирая на опасность ареста или еще хуже — ликвидации ради пары горячих сенсаций. Поднял взгляд на девицу перед собой. Стрижена коротко, волосы покрашены в вызывающий неоновый цвет. Это модно сейчас. Дочь недавно просила денег на такой же. Татуаж из не дешёвых, тоже с неоновыми нитями. На лице выражение, которое младший дознаватель всегда называл «ты меня не поймаешь». И это помимо трёх убийств и одного самоубийства. Гефест Тибофф, вольный торгаш, внезапно решил самоубиться на собственном складе. И Саймону Пекулису очень не хотелось разбираться, почему. Записки покойный не оставил, но все рабочие, как один твердили, что сотворил он акт самоистребления по доброй воле.
— Госпожа Туркин… — вздохнул Пекулис. — Вам вменяется нарушение параграфа семь пакта о свободном распространении данных.
— Я была там, где должна была быть, — дерзко возразила госпожа Туркин. — Протестная демонстрация против ограничения полётов! Не имеете права отказывать в приёме беженцам!
— Проксима имеет ограниченный ресурс, — возразил Пекулис. — Всем беженцам предоставлен коридор для движения на Талиман-Прайм и дальше.
— Это еще один прыжок! Представляете, как это тяжело? У вас нет сердца?
— Вероятно, нет, — согласился Пекулис и отмёл документы с виртуального экрана рукой. — Передаю дело в Дикастерий.
— Нет, погодите! — девчонка сразу сменила тон. — Я думала, будет штраф!
— В этот раз нет, — вздохнул Пекулис. Пневмостворка вздохнула, пропуская старшего дознавателя Маркуса Дейка. Пекулис вскочил, прижал кулак правой руки к груди, приветствуя старшего по званию.
— Вольно, — отмахнулся старший дознаватель.
— Мне нужен адвокат! — громко и чётко проговорила госпожа Туркин.
— Пойдите, Пекулис, выпейте сакки, — с заботливой улыбкой сказал старший дознаватель. — Я возьму на себя госпожу Туркин. — И обращаясь к дата-раннеру с лёгкой издёвкой. — Самую яркую занозу дальнего космоса в ведомстве Конфедерации.
— Хам! — приподняв бровь прокомментировала госпожа Туркин.
Младший дознаватель тотчас кивнул и поспешил покинуть кабинет. А Дейк не спеша занял его место. Широкоплечий, высокий, он походил на десантника, но отчего-то выбрал работу в пыльных архивах ликтората.
— Итак, госпожа Туркин, ваше досье пополнится пометкой о заключении на сорок суток, — невозмутимо продолжил он, взглянув на дата-раннера. — Чаша терпения переполнена, Лим.
— Я должна была там быть! — упрямо повторила девица. — Ты и сам знаешь.