Страница 47 из 63
Глава 17
Глава 17
Карета подпрыгнула на ухабе, и Грейсон, вынырнув из тяжёлой задумчивости, поднял глаза на
Аурелию. Она сидела напротив, прижавшись спиной к обитой бархатом стенке, и смотрела в окно.
За мутным стеклом проплывали бесконечные осенние поля. Серые, голые, покрытые инеем, который
ещё не растаял под низким солнцем. Её лицо было бледным, почти прозрачным в этом холодном
свете, и он заметил, как тени залегли под её глазами. Было ясно, что она не спала всю ночь.
Он держал её за руку, чувствуя тепло её пальцев, и думал о том, что ждёт их в
Блэквуд-холле. О том, что она не говорит ему. О страхе, который она прячет за маской
спокойствия.
— Вы боитесь? — спросил он, нарушая тишину.
Она повернулась к нему. Её глаза были ясными, но в их глубине он увидел то, что она не
могла скрыть, тревогу, смешанную с решимостью.
— Я не знаю, чего ждать, — ответила она, и голос её прозвучал тихо, почти шёпотом. — Я
чувствую,что сегодня что-то случится, что-то что изменит всё.
Грейсон хотел сказать что-то ободряющее, сказать, что он рядом, что он защитит её, что они
справятся. Но слова застряли в горле. Внутри у него самого была тревога. Не предчувствие, а
уверенность, выросшая из всех тех писем, которые он читал, из всех тех улик, которые они
собрали. Леди Маргарет не сдастся просто так. Она будет биться до конца. И он не знал, на
что она способна.
— Мы справимся, — сказал он наконец, хотя в голосе его не было той твёрдости, с которой он
хотел бы говорить. — И сделаем это вместе.
Аурелия посмотрела на него долгим взглядом, и в этом взгляде было что-то такое, от чего у
него сжалось сердце.
— Я надеюсь, — сказала она.
****
Поместье появилось из-за поворота внезапно. серое, массивное, с узкими окнами, в которых не
горел свет, и крыльцом, заросшим мхом. Дом казался старым, усталым, как человек, который
давно смирился со своей судьбой и не ждёт от жизни ничего хорошего. Грейсон смотрел на него
и понимал, почему Аурелия была такой тихой и печальной. Такие дома не рождают счастья.
Карета остановилась. Грейсон первым вышел и подал жене руку. Воздух был холодным, пахло
прелыми листьями и дымом из каминных труб. Небо затянули низкие облака, и казалось, что
вот-вот пойдёт снег, первый в этом году.
На траве у конюшни он заметил свежие следы колёс. Глубокую колею, которая явно принадлежала
не их экипажу. Кто-то приехал недавно и торопился, гнал лошадей, не жалея их.
— Они уже здесь, — сказал он тихо, наклоняясь к уху Аурелии. — Леди Маргарет и Летиция.
Следы совсем свежие.
Аурелия кивнула, и он почувствовал, как её пальцы крепче сжали его локоть.
— Она не хотела, чтобы мы застали её врасплох, — ответила Аурелия. — Приехала раньше, чтобы
подготовиться. Наверное, что-то прятала или, может быть, настраивала отца.
Он помог ей подняться по ступеням. Дверь была приоткрыта. Ни слуги, ни дворецкого на пороге
не оказалось. Грейсон толкнул её, и она с протяжным скрипом отворилась, пропуская их внутрь.
Внутри царил полумрак. Все портьеры были задёрнуты, и только редкие свечи горели в
канделябрах на стенах, отбрасывая длинные дрожащие тени. Пахло сыростью и старым воском, и
этот запах напоминал склеп, а не жилой дом. Грейсон услышал, как Аурелия тихо вздохнула Но
не от страха, от удивления.
— Здесь как в могиле, — прошептала она. — Как можно жить в такой темноте?
— Ваша мачеха не любит свет, — ответил он, хотя сам чувствовал, как давит эта атмосфера.
Они поднялись по лестнице. На второй площадке, у двери в спальню сэра Ричарда, никого не
было. Грейсон прислушался. Из-за двери доносились приглушённые голоса. Женские. Один
скрипучий и властный, другой молодой, срывающийся на плач.
Он взялся за ручку и толкнул дверь.
*****
Сэр Ричард Блэквуд лежал на кровати под тяжёлым стёганым одеялом. Его лицо было серым, щёки
ввалились, и он казался живым скелетом. Кожа да кости. Но глаза… Глаза были живыми, и когда
они увидели дочь, в них вспыхнула такая радость, что Грейсону стало не по себе. Старик
приподнялся на локтях, и это движение, такое слабое, почти беспомощное, стоило ему видимых
усилий.
Рядом с кроватью, в резном кресле, сидела леди Маргарет. На ней было тёмно-зелёное платье с
высоким воротником, седые волосы уложены в сложную причёску, и вся она напоминала паука,
застывшего в ожидании жертвы. Она держала на коленях книгу, но не читала. Она просто
смотрела на дверь, ожидая их появления. Летиция стояла у стены, сложив руки на груди, и её
плечи вздрагивали. Девушка не поднимала глаз, смотрела в пол, и Грейсон заметил, как она
кусает губы. Толи от страха толи от злости, он не понял.
— Аурелия, дорогая, — леди Маргарет поднялась с кресла. Её голос был сладким, как патока,
но в глазах читался холод. — Как хорошо, что ты приехала. Отец так скучал.
— Не называйте меня дорогой, — сказала Аурелия, и в её голосе зазвучала та сталь, которую
Грейсон так любил. — Я приехала не ради вас.
— О, я знаю, — леди Маргарет перевела взгляд на Грейсона, и в её глазах мелькнуло что-то
похожее на насмешку. — Ваша светлость, какая честь. Вы наконец-то решили побаловать нас
своим визитом.
Грейсон не стал отвечать на любезности.
— Леди Маргарет, — сказал он, — мы здесь не для светских бесед.
— А для чего же? — прищурилась она.
— Для того, чтобы узнать правду.
Сэр Ричард открыл глаза шире. Он смотрел на дочь, и его губы дрожали.
— Аурелия… Ты пришла…
— Я пришла, отец, — Аурелия опустилась на колени у кровати и взяла его руку. — Я пришла,
чтобы всё узнать.
Старик заплакал. Слёзы текли по его морщинистым щекам, и он не вытирал их. Грейсон увидел,
как тяжело ему даются эти слёзы. Не от слабости, а от стыда.
— Я виноват перед тобой, девочка моя, — прошептал он. — Я был слаб. Я позволил ей… Я
позволил ей делать с тобой, что она хотела…
— Тише, — Аурелия погладила его руку. — Мы всё исправим.
Леди Маргарет усмехнулась. Усмешка была сухой, безжизненной, и в ней не было ни капли
раскаяния.
— Исправите? Что ты можешь исправить, Аурелия? Прошлое не вернуть.Ты приехали сюда с
герцогом, и думаешь, он защитит тебя? Он даже не знает, что ты за женщина.