Страница 44 из 63
Аурелия кивнула, и он заметил, как благодарно блеснули её глаза.
— Спасибо, — сказала она. — За то, что верите мне.
— Я ещё не решил, чему верить, — ответил он, и это была правда. Сомнения всё ещё грызли
его, въедались в сознание, как ржавчина в железо. — Но я точно не верю им.
Она чуть улыбнулась. Той редкой улыбкой, которая появлялась на её лице только тогда, когда
она забывала о своих страхах. Улыбкой, которая делала её почти прекрасной.
— Этого достаточно, — сказала она. — Для начала достаточно.
Она вернулась в гостиную, а Грейсон поднялся к себе, чтобы переодеться к завтраку.
******
День тянулся медленно, как патока в холодную погоду. Грейсон заперся в кабинете, делая вид,
что работает с бумагами. Перед ним лежали отчёты по имению, письма от поверенного, старые
счета, но мысли его были далеко. Там в гостиной, где его жена сидела рядом с двумя
женщинами, которые, возможно, желали ей зла.
Он думал о донесениях Уилсона. О долгах Эдмунда, о таинственной тысяче гиней, поступившей
на счёт брата перед свадьбой. О том, что леди Маргарет и её дочь навещали Фэрбенкса
незадолго до церемонии. Тогда он не придал этому значения, мало ли зачем дамы приходят к
художнику. Теперь это казалось зловещим намёком.
Ближе к обеду он вышел из кабинета и спустился в столовую. Солнце уже клонилось к закату, и
длинные тени ложились на паркетный пол, на белоснежную скатерть, на хрустальные бокалы,
расставленные слугами.
Женщины уже сидели за столом. Леди Маргарет заняла место во главе. Жест, который Грейсон
счёл несколько наглым для гостьи. Летиция сидела рядом с матерью, сложив руки на коленях и
время от времени бросая быстрые взгляды в сторону двери, где должен был появиться хозяин
дома. Аурелия напротив, лицом к окну. Свет заходящего солнца падал на её волосы, делая их
золотистыми, и Грейсон на мгновение замер, поражённый этой картиной.
Он занял своё место рядом с женой. Когда его рука случайно коснулась её локтя, она чуть
вздрогнула, и он почувствовал, как напряглись её мышцы под тканью платья.
— Вы нервничаете, — тихо сказал он, наклоняясь к ней так, чтобы остальные не слышали.
— Я не люблю ложь, — так же тихо ответила она, не поворачивая головы. — А эти женщины лгут
с первого слова.
Обед прошёл в натянутых разговорах. О погоде, которая стояла холодная и дождливая, о
лондонских новостях, которые леди Маргарет пересказывала с подробностями, явно рассчитывая
произвести впечатление. Она упомянула, что недавно видела лорда Эдмунда в театре — « Он
такой приятный молодой человек, ваша светлость, почему вы не пригласили его погостить?»-и
Грейсон едва сдержался, чтобы не ответить резко.
— Мой брат в Лондоне по делам, — сухо ответил он. — Он приедет, когда сможет.
Летиция, до этого молчавшая, вдруг оживилась.
— А говорят, он уехал во Францию, — сказала она, стрельнув глазами в сторону Аурелии. —
Вслед за тем художником, который писал ваш портрет.
Грейсон почувствовал, как Аурелия замерла рядом с ним. Её пальцы, лежавшие на скатерти,
сжались в кулак, но лицо осталось спокойным.
— Откуда вам это известно, мисс Грейвз? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал как
можно более безразлично.
Летиция пожала плечами. Изящно и так по-кукольному.
— В Лондоне все об этом говорят, — сказала она. — Лорд Эдмунд и тот художник, кажется, были
в приятельских отношениях. Может быть, они вместе отправились искать вдохновения в Париже.
— Летиция, — одёрнула её мать, — оставь эти сплетни. Герцога не интересуют пересуды.
— Отчего же? — вмешалась Аурелия, и её голос прозвучал ровно, но Грейсон уловил в нём
стальные нотки. — Мне кажется, его светлости очень интересно, где находится его брат и с кем
он путешествует.
На мгновение за столом повисла тишина. Летиция опустила глаза, леди Маргарет взялась за
бокал с вином, делая вид, что не заметила колкости.
Затем мачеха сменила тему, заговорив о здоровье сэра Ричарда Блэквуда. Она сообщила, что
отец Аурелии тяжело болен, что он почти не встаёт с постели, что каждое утро просит привести
к нему дочь. Рассказывала она это с такими трагическими интонациями, что Грейсону захотелось
проверить, не натёрла ли она луком платок, который прижимала к глазам.
— Он так скучает, — всхлипнула леди Маргарет. — Каждый день спрашивает о тебе, Аурелия.
Каждый день.
— Я приеду, когда смогу, — ответила Аурелия тем же ровным тоном.
— Когда? — вмешалась Летиция, и в её голосе прозвучала неприкрытая насмешка. — Через год?
Твой отец может не дожить, Аурелия.
— Летиция, — произнёс Грейсон, и его голос заставил ту умолкнуть. — Сейчас не время для
таких разговоров.
Девушка опустила глаза, но в уголках её губ он заметил довольную улыбку. Она добилась
своего. Она заставила Аурелию почувствовать вину, заставила Грейсона обратить на неё
внимание.
Обед закончился в тяжёлом молчании. Слуги убрали посуду, и дамы удалились в гостиную,
оставив Грейсона одного в столовой. Он подошёл к окну, посмотрел в темнеющий сад. Ветви
деревьев качались на ветру, и последние листья срывались с них, кружась в холодном воздухе.
Он думал о том, что сказала Летиция. Об Эдмунде и Фэрбенксе, об их возможном путешествии во
Францию. Если это правда, то брат не просто скрывается, он бежит. От правды, от улик, от
разоблачения.
Но если он бежит, значит, есть чего бояться.
*****
Через час, когда гости поднялись к себе, Грейсон сидел у камина в своём кабинете. Огонь
весело потрескивал, отбрасывая блики на полированную поверхность стола, на корешки книг в
дубовых шкафах, на тяжёлые портьеры на окнах. В руке он держал бокал с портвейном, но не
пил, только смотрел на тёмно-рубиновую жидкость, отражавшую пламя свечей.
В дверь тихо постучали.
— Войдите, — сказал он, не поворачивая головы.
Дверь открылась, и в кабинет вошла Аурелия. На ней было тёмно-голубое домашнее платье из
мягкой шерсти. Волосы были распущены и струились по плечам, как золотистый водопад. Она
выглядела уставшей. Под глазами залегли тени, губы были бледными, но в её взгляде горел тот
самый огонь, который он полюбил (или начинал любить).
— Вы не спите, — заметила она, подходя к камину.