Страница 43 из 63
Глава 15
Глава 15
Грейсон узнал о приезде гостей от Харриса, когда спускался к завтраку. Дворецкий встретил
его на лестнице с непроницаемым лицом, но в голосе чувствовалось напряжение — лёгкое, едва
уловимое, как трещина на идеально гладкой поверхности.
— Ваша светлость, леди Маргарет Блэквуд и мисс Летиция Грейвз прибыли час назад. Герцогиня
принимает их в малой гостиной.
Грейсон остановился на середине лестницы, положив руку на полированные перила. Мачеха
Аурелии и её сводная сестра. Они здесь, в его доме, без приглашения.
— Герцогиня уже распорядилась насчёт комнат? — спросил он.
— Так точно, ваша светлость. Леди Маргарет определили в голубую спальню, мисс Летицию в
розовую, с видом на сад.
Грейсон кивнул и продолжил спуск. Жена опередила его, это было правильно. Ей, как хозяйке
дома, и полагалось заботиться о гостях, даже если эти гости явились без предупреждения.
— Они что-то объяснили? — спросил он, проходя в холл.
— Беспокоились о здоровье герцогини, — ответил Харрис, и в его тоне послышалась лёгкая
нотка сомнения. — Пожелали остаться на несколько дней.
Грейсон усмехнулся про себя. Беспокоились. Конечно.Совпадение ли это? Он не верил в
совпадения.
Он прошёл по коридору, мимо портретов предков, мимо высоких окон, за которыми серело
осеннее утро, и остановился перед дверью малой гостиной. Из-за закрытой двери доносились
голоса. Женские, приглушённые, но различимые. Один голос он узнал сразу. Низкий, спокойный,
с лёгкой хрипотцой. Голос Аурелии. Два других были не очень знакомы. Один скрипучий, с
металлическими нотками, другой молодой, звонкий, но с неприятными визгливыми интонациями.
Он толкнул дверь и вошёл.
В комнате, обитой бледно-золотистым шёлком, стояла тишина. Аурелия сидела в кресле у окна,
держа на коленях чашку с чаем, который она, судя по всему, не пила. Чай давно остыл, и на
поверхности образовалась тонкая плёнка. Её лицо было спокойным, почти безмятежным, но
Грейсон заметил, как напряжены её плечи, как побелели пальцы, сжимавшие фарфоровую ручку.
Она смотрела на своих гостей с вежливым вниманием, но в её взгляде не было ни тепла, ни
радости.
Напротив неё, на диване, обитом тёмно-зелёным бархатом, расположились две дамы. Старшая,
леди Маргарет Блэквуд, оказалась высокой женщиной лет пятидесяти, с острыми, как лезвие,
чертами лица. Её седые волосы были уложены в сложную причёску, которая, должно быть, стоила
её горничной не менее часа работы. Платье из тёмно-синего шёлка было дорогим, но не новым.
Грейсон заметил следы переделки на рукавах, чуть заметную потёртость на локтях. Семья
Блэквуд, как он знал из донесений Уилсона, давно испытывала финансовые трудности.
Младшая, мисс Летиция Грейвз, сидела рядом с матерью, сложив руки на коленях. Она была
красива той кукольной красотой, которая привлекает внимание на балах, но быстро надоедает.
Белокурые волосы, голубые глаза, пухлые губы, сложенные в капризную гримасу. На ней было
платье из бледно-розового муслина, слишком лёгкое для осенней погоды, слишком нарядное для
утреннего визита. Она явно хотела произвести впечатление.
Когда Грейсон вошёл, Летиция подняла голову и улыбнулась ему «, такой улыбкой, которая не
касалась глаз. Улыбка хищницы, которая оценивает добычу.
— Ваша светлость, — произнесла леди Маргарет, поднимаясь с дивана. Её движения были
медленными, выверенными, словно она участвовала в театральной постановке. — Как мы рады вас
видеть. Простите, что не предупредили о визите, но мы так волновались о нашей дорогой
Аурелии…
Она говорила слишком сладко, слишком театрально, и каждое слово падало в тишину комнаты,
как камень в воду.
— Леди Маргарет, — ответил Грейсон, кланяясь ровно настолько, насколько требовали приличия.
Его поклон был холодным, формальным, без намёка на радушие. — Мисс Грейвз. Добро пожаловать.
Он перевёл взгляд на Аурелию. Её лицо оставалось спокойным, слишком спокойным для женщины,
которую внезапно навестили нелюбимые родственницы. Только пальцы, сжимавшие ручку чашки,
чуть дрожали.
Он подошёл к ней, положил руку на спинку её кресла, собственнический, защитный. Она
взглянула на него, и в её глазах он прочитал благодарность.
— Харрис, должно быть, уже показал вам комнаты, — сказал он, обращаясь к гостьям.
— О да, ваша светлость, — ответила леди Маргарет. — Ваша жена была так любезна, что
распорядилась обо всём. Мы чувствуем себя почти как дома.
— Насколько долго вы планируете оставаться? — спросил он прямо.
Леди Маргарет переглянулась с дочерью. Между ними пробежал безмолвный разговор, быстрый,
едва уловимый. Грейсон заметил, как Летиция чуть кивнула, и мать продолжила:
— Неделю-другую, если позволите. Мы так давно не видели Аурелию. Хотим побыть с ней,
узнать, как она живёт, чем дышит.
— Разумеется, — сказал Грейсон, и его голос прозвучал ровно, хотя внутри поднималась волна
раздражения. — Чувствуйте себя как дома.
Он вышел, но на пороге задержался и сделал едва заметный знак Аурелии. И она поняла его.
Она поднялась и последовала за ним, извинившись перед гостьями каким-то общим словом.
В коридоре, когда дверь закрылась, приглушив голоса оставшихся в гостиной женщин, Грейсон
повернулся к жене. Она стояла близко. Так близко, что он чувствовал запах её духов, жасмин и
бергамот, смешанный с тонким ароматом лаванды от платья.
— Они приехали не просто так, — тихо сказала она, и в её голосе впервые за этот день
прорвалось напряжение. — Летиция проболталась своей горничной, что останется здесь столько,
сколько понадобится, «пока не узнает правду». Молли слышала своими ушами.
— Какую правду? — спросил он.
— Не знаю. Но Молли слышала это собственными ушами.
Грейсон посмотрел на дверь гостиной. За ней раздавались приглушённые голоса. Мать и дочь о
чём-то перешёптывались. Он не мог разобрать слов, но тон был оживлённый, почти возбуждённый.
Леди Маргарет что-то быстро говорила, а Летиция время от времени вставляла короткие реплики.
— Я приставлю к ним слуг, которые будут докладывать мне об их разговорах, — сказал он,
понижая голос до шёпота. — Харрис найдёт надёжных людей. И вы будьте осторожны. Не
оставайтесь с ними наедине.