Страница 38 из 63
Я встала, взяла книгу, направилась к двери.
— Аурелия, — окликнул он меня.
Я обернулась.
— Спасибо. За то, что не боитесь.
Я улыбнулась не оборачиваясь.
— Я боюсь, Грейсон. Очень. Но я не позволяю страху управлять мной.
Я поскорей вышла в коридор, оставив его одного с огнём и мыслями.
*****
В спальне меня ждала тишина.
Я достала из-под подушки записку, и перечитала её ещё раз. «Приходи в оранжерею в полночь.
Если не придёшь, я расскажу ему всё. Ты знаешь, о чём я».
Кто написал? Фэрбенкс по приказу Эдмунда? Или сам Эдмунд, прикидываясь художником?
Я поднесла бумагу к свече, вглядываясь в буквы. Неровные, некоторые с нажимом, другие,
тонкие, едва заметные. Может быть, почерк можно сравнить с какими-то документами Эдмунда? С
письмами, которые он писал брату?
Я спрятала записку обратно и села на край кровати.
Завтра Эдмунд уезжает. Это и хорошо, ведь он не будет мешать, и плохо, потому он ускользал
из-под надзора. Но Грейсон обещал навести справки в Лондоне. Может быть, там, среди
карточных игроков и сплетников, найдётся нить к правде.
А пока оставалось ждать.
Я легла, погасила свечу и закрыла глаза. Перед моим внутренним взором возник портрет
Аурелии. Печальные глаза, белое платье, безмолвный крик, застывший на холсте.
«Я найду правду, — пообещала мысленно той, кого уже не было. — Очищу твоё имя. И он узнает,
что ты была невиновна».
Ветер за окном стих. В тишине дома часы пробили полночь.
Правда скоро откроется, я чувствовала это. И она должна была прийти сама.