Страница 29 из 63
— Я был у леди Харрингтон на вечере, — начал перечислять он. — Потом поехал в клуб. Потом…
А потом не помню. Пил много. Но у меня есть свидетели. Десятки свидетелей. Я никуда не
отлучался.
— Ты уверен?
— Абсолютно, — заявил Эдмунд. — А почему ты спрашиваешь? Что случилось?
Грейсон помолчал. Он не хотел посвящать брата в подробности, но и скрывать не было смысла —
Эдмунд всё равно узнает от слуг.
— В ту ночь я застал Аурелию в оранжерее с художником Фэрбенксом, — сказал он. — Они
целовались.
Эдмунд вытаращил глаза, кажется на этот раз вполне искренне.
— Что? — воскликнул он. — Твоя невеста? С каким-то художником?
— Да, — вздохнув отозвался Грейсон. — Я видел своими глазами.
— И ты…-Эдмунд запнулся, — ты всё равно женился на ней?
— Женился, — согласно кивнул Грейсон. — И уехал в Блэквуд-Холл. А она осталась в
Хоторн-хаусе с матерью.
— А теперь она здесь, — сказал Эдмунд, посмотрев в сторону двери. — Вы помирились?
— Нет, — заявил Грейсон. — У нас… Договор.
— Договор? — Эдмунд усмехнулся. — Звучит заманчиво. И в чём суть?
— Это не твоё дело, — отрезал Грейсон. — Я позвал тебя не для этого.
— А для чего?
Грейсон встал и подошёл к окну. В саду было тихо. Ветер стих, и деревья замерли в
неподвижности.
Я хочу, чтобы ты вспомнил, — сказал он, — не говорил ли ты кому-нибудь о моей свадьбе. Не
упоминал ли при Фэрбенксе, что я буду в оранжерее в тот вечер.
— Я не знаком с Фэрбенксом, — отшатнулся Эдмунд.
— Ты мог встретить его в Лондоне. Он бывает в свете.
— Я не помню, — сказал Эдмунд. — Но даже если бы я с ним и встречался, зачем мне говорить
ему о твоих планах?
— Я не знаю.Может быть, затем, чтобы разрушить мой брак.
Повисла тишина. Эдмунд смотрел на брата расширенными глазами.
— Ты думаешь, я причастен?
— Я не знаю, — повторил Грейсон.
— Поэтому я спросил.
— Я твой брат, — сказал Эдмунд. — Я никогда бы не сделал тебе больно.
— Ты делал, — произнёс Грейсон, поворачиваясь к нему. — Не раз. Не буду перечислять.
Эдмунд встал. Его лицо покраснело. От портвейна или от гнева?
— Ты всегда считал меня ничтожеством, — зло произнёс Эдмунд. — Всегда смотрел сверху вниз.
Но я не предатель. И я не разрушал твой брак.
Грейсон смотрел на брата долгим, тяжёлым взглядом.
— Хорошо, — согласился он. — Тогда помоги мне.
— Чем я могу помочь?
— Найди Фэрбенкса. Узнай, кто ему платил. У тебя связи в Лондоне, ты знаешь всех этих
художников, актёров, карточных шулеров. Кто-то должен знать, где он сейчас.
Эдмунд помолчал.
— Хорошо, я попробую. Но ты должен кое-что сделать для меня.
Что?
— Не смотри на меня как на врага, — сказал Эдмунд. — Я твой брат. Единственный. И я хочу,
чтобы мы были в мире.
Грейсон подошёл к брату и положил руку ему на плечо.
— Я хочу того же, — сказал он. — Но правда мне нужна больше, чем мир.
Эдмунд кивнул, допил портвейн и поставил бокал на стол.
— Когда обед?
— Через час, — отозвался Грейсон. — Ты можешь подняться в свою комнату и отдохнуть с
дороги.
— Отдохнуть? — Эдмунд снова усмехнулся. — Я бы лучше прогулялся по парку. Воздух здесь
чудесный.
— Как хочешь, — невозмутимо отозвался Грейсон.
Эдмунд вышел. Грейсон остался у окна, глядя ему вслед. Брат шёл по аллее быстрым шагом, не
оглядываясь.
«Ты врёшь, Эдмунд, — подумал Грейсон. — Я чувствую это. Но я не знаю, в чём именно».
******
Час спустя Грейсон спустился вниз. Обед подавали в малой столовой. Свечи уже горели, и
огонь в камине разгорелся вовсю.
Эдмунд уже сидел за столом. Он успел переодеться в чистый сюртук тёмно-синего цвета и
причесаться. Аурелия вошла через несколько минут. На ней было бледно-голубое платье с
кружевным воротником. Волосы были снова убраны в пучок.
— Добрый вечер, — сказала она, садясь напротив Грейсона.
— Добрый вечер, — одновременно ответили братья.
Обед прошёл в напряжённой вежливости. Эдмунд рассказывал о лондонских сплетнях. Аурелия
слушала, иногда задавала вопросы. Умные, точные, но Грейсон заметил, что она ни разу не
назвала Эдмунда по имени. Только «милорд» или вовсе никак.
После обеда Эдмунд предложил сыграть в карты.
— В вист, — сказал он. — Ты играешь, Грейсон? Аурелия, вы играете?
Аурелия покачала головой.
— Нет, милорд, — сказала она. — Мой отец не одобрял карточных игр для женщин. Я никогда не
училась.
Грейсон удивился. Он ожидал, что она согласится, как вчера за ужином — с вызовом, с огнём в
глазах. Но сейчас она отказалась спокойно, без объяснений.
— Жаль, — произнёс Эдмунд. — Тогда мы с Грейсоном сыграем вдвоём. А вы составите нам
компанию? Посидите у камина.
— С удовольствием, — ответила Аурелия.
Они перешли в гостиную. Грейсон и Эдмунд сели за карточный стол, Аурелия устроилась в
кресле у камина с книгой, которую взяла из библиотеки. Свечи горели, огонь потрескивал, и в
комнате было тепло и уютно.
Грейсон играл небрежно, думая о другом. Он смотрел на Аурелию. Как она перелистывает
страницы, как поправляет выбившуюся прядь, как кусает губу, когда читает что-то интересное.
Она не смотрела на него. Или делала вид, что не смотрит.
Эдмунд выигрывал партию за партией, но Грейсону было всё равно.
— Ты не в своей тарелке, Грей, — заметил Эдмунд, тасуя карты. — Что-то случилось?
— Всё в порядке, — ответил Грейсон. — Я просто устал.
— От жены? — Эдмунд усмехнулся, понизив голос. — Она красива, но, кажется, холодна как лёд.
— Не говори так о ней, — тихо попросил Грейсон.
— Я просто заметил, — пожал плечами Эдмунд.
После игры Эдмунд поднялся.
— Я устал, — сказал он. — Дорога была долгой. Пойду спать. Аурелия, приятного чтения.
— Спокойной ночи, милорд, — ответила она, не поднимая головы от книги.
Эдмунд вышел. Они остались вдвоём. Свечи догорали, и в комнате стало темнее.
— Вы не умеете играть в карты? — спросил Грейсон.
— Нет, — ответила Аурелия, закрывая книгу.
— Это вас удивляет?
— Немного, — признался он. — Вы такая… Уверенная в себе. Я думал, вы умеете всё.
— Я умею многое, — произнесла Аурелия. — Но не играть в карты. И не лгать.
Грейсон подошёл к камину и встал рядом с её креслом.
— Вы знаете, зачем я позвал брата? — спросил он.