Страница 11 из 63
в его крепости, появился враг, которого он не мог победить.
Враг с лицом женщины, которую он любил.
Грейсон вышел из спальни и направился вниз. Коридоры Блэквуд-Холла были пусты и тихи. Слуги
ещё не начали уборку, а гости спали. Только где-то на кухне слышались приглушённые голоса и
звон посуды.
Он прошёл мимо гостиной, где в кресле по-прежнему спал лорд Мортон, издавая носом свистящие
звуки. Рядом с ним на полу валялась пустая бутылка из-под портвейна. Грейсон
усмехнулся.Мортон всегда славился своей способностью засыпать в самых неподходящих местах.
Библиотека находилась в восточном крыле, на первом этаже. Это была большая комната с
высокими окнами, выходившими в сад, с дубовыми стеллажами от пола до потолка и с двумя
каминами по бокам. Грейсон любил эту комнату больше всех других в поместье. Здесь он
чувствовал себя защищённым от всего мира.
Он остановился перед дверью и прислушался. Тишина. Ни звука.
Он толкнул дверь.
Аурелия сидела в кресле у окна, спиной к нему, с книгой в руках. Свет падал на её волосы, и
они горели золотом в утренних лучах. На ней было платье из тёмно-синей шерсти. сСромное,
почти строгое, с высоким воротником и длинными рукавами. Её волосы были убраны в простой
узел на затылке, и только несколько прядей выбились и падали на шею.
Она не обернулась, хотя он не скрывал своего присутствия. Может быть, не слышала. А может
быть, делала вид, что не слышит.
Грейсон вошёл в комнату и закрыл за собой дверь.
— Вы рано встали, — громко сказал он, обозначив своё присутствие.
Аурелия подняла голову, но не обернулась.
— Я плохо спала, ваша светлость. В незнакомом месте это часто случается.
— Вы спали в этом доме и раньше, — сказал он, подходя ближе. — За два месяца до свадьбы вы
гостили здесь три дня.
Она повернулась. В её глазах что-то мелькнуло. Удивление? Растерянность? Но чтобы это не
было оно тут же исчезло.
— Возможно, — наконец ответила она. — Я плохо помню те дни.
Грейсон остановился в двух шагах от неё. Он смотрел на неё, и в груди у него росло странное
чувство. Не ненависть, не любовь, а что-то среднее, что-то, что не поддавалось названию.
— Что вы читаете? — спросил он.
Она подняла книгу, показывая обложку.
— Путешествие по Италии» доктора Мура. Вы привезли её из Неаполя пять лет назад. На
титульном листе есть ваша подпись и дата.
Он удивился. Она успела не только найти книгу, но и прочитать титульный лист.
— Вы интересуетесь Италией?
— Я интересуюсь многим, — невозмутимо ответила она. — В частности, я интересуюсь тем,
почему вы женились на женщине, которой не доверяли.
Это был прямой вопрос. Без обиняков. Она смотрела на него в упор, и в её взгляде не было ни
страха, ни желания угодить. Только любопытство.
Грейсон сел в кресло напротив неё. Между ними стоял маленький столик, на котором лежала
стопка других книг.
— Я уже ответил на этот вопрос, — сказал он. — Я был дураком.
— Это не ответ, — возразила Аурелия. — Дураком можно быть один раз. Но вы продолжаете быть
дураком и сейчас.
— Вы оскорбляете меня, — возмущено произнёс Грейсон, но в голосе не было гнева.
— Я говорю правду, — ответила она. — Вы бросили меня. Вы уехали. Вы не дали мне шанса
объясниться. Вы предпочли поверить своим глазам, а не мне. И теперь вы пьёте бренди с
сомнительными женщинами и приглашаете в дом друзей, которые спят в креслах с бутылками в
руках. Это похоже на поведение умного человека?
Грейсон усмехнулся. В ней было что-то такое, что заставляло его забыть о правилах приличия.
— Вы стали очень дерзкой, Аурелия.
— Я стала честной, — ответила она. — Честной с вами и с собой. А теперь скажите мне: что
именно вы видели в ту ночь в оранжерее?
Грейсон замолчал. Он не хотел говорить об этом. Он не хотел вспоминать. Но она смотрела на
него, и он понял, что не сможет уклониться.
— Я видел, как вы целовались с Фэрбенксом, — сказал он наконец. — Вы стояли у окна, он
держал вас за талию, вы положили руки ему на плечи. Вы целовались долго. Я слышал, как вы
вздохнули.
Она не отвела глаз. Она слушала внимательно, не перебивая.
— А что вы слышали до этого? — спросила она, когда он замолчал.
— До этого?
— Да. Что говорил Фэрбенкс? Что говорила я?
Грейсон нахмурился, пытаясь вспомнить.
— Он сказал что-то о том, что вы не можете выходить за меня замуж. Что я скучный, надменный
болван. А вы сказали… Вы сказали: «Уходите. Завтра моя свадьба».
Она кивнула.
— А потом? Что было потом?
— Он сказал, что это ваш последний шанс. Что вы не можете выходить за меня замуж. Потом он
попросил поцелуй. Один прощальный поцелуй. И вы… Вы поцеловали его.
Она закрыла глаза на секунду, потом снова открыла.
— Вы не спросили себя, почему я согласилась? — спросила она. — Вы не подумали, что меня
могли шантажировать? Что у Фэрбенкса могло быть что-то на меня?
— Что? — переспросил Грейсон. — Что могло быть на вас у этого ничтожества?
— Не знаю, — решительно заявила Аурелия. — Но я обязательно узнаю.
Она встала, положила книгу на столик и подошла к окну. Грейсон смотрел на её спину — прямую
и напряжённую.
— Вы говорите так, будто это была не вы, — вдруг произнёс Грейсон. — Будто вы не помните
того, что произошло.
Она обернулась.
— Может быть, я и не помню, ваша светлость. Может быть, та Аурелия, которую вы знали,
умерла в ту ночь. И теперь вы имеете дело с другой женщиной.
Грейсон встал и подошёл к ней. Они стояли у окна, и солнечный свет падал на их лица.
— Кто вы? — спросил он тихо.
— Я — ваша жена, — ответила Аурелия. — И я хочу, чтобы наш брак был настоящим. Но для этого
вы должны мне верить.
— Я не могу вам верить, — сказал Грейсон. — Я видел…
— Вы видели то, что вам показали, — перебила она. — теперь ответьте мне: откуда Фэрбенкс
узнал, что вы будете в оранжерее в тот час?
Грейсон замер.
— Что?
— Откуда он узнал, что вы придёте? — повторила она. — Вы сказали, что пошли туда случайно.
Что не планировали. Но Фэрбенкс был там. Он ждал. Он знал, что вы появитесь. Кто ему сказал?
Грейсон молчал. Он никогда не думал об этом. Он был так ослеплён яростью и болью, что не
задал себе этого вопроса.