Страница 51 из 112
Глава 24. Предательство
Дианора.
Следующие несколько дней прошли относительно спокойно.
Похмелье принца затянулось куда дольше, чем он самонадеянно рассчитывал. И я, не скрывая удовольствия, каждый вечер предлагала ему повторить.
Судя по кривой улыбке и тому, что на мою кровать он теперь боялся лишний раз смотреть, предупреждение всё же сработало.
Вот только лежанку пришлось передвинуть ближе, почти к самым ногам, иначе магия отказывалась засчитывать уговор. Зато теперь Кастиан действительно спал как пёс.
Прямо у ног хозяйки, охраняя её сон.
С принцессой дела обстояли даже лучше.
Красные глаза стали её новым украшением, кокетство и заигрывания сменились тоскливыми взглядами исподлобья. И только на меня Сафира смотрела так, словно мечтала испепелить одним взглядом.
Это скорее забавляло, чем пугало.
Что может слабая магичка, которая уже третий день теряет сознание, отмывая тронный зал?
Только старому повару не надоедало с ней возиться. Брайтон всё больше склонялся к мысли, что за нарушение договора её следует отправить домой. Однако я решила подождать.
Непонятно, как сработает магия, а до конца срока оставалась всего неделя.
— Пусть отмывает тронный зал, пока окна и пол не начнут сверкать. По одной колонне в день, и она будет занята до самого затмения. Филашу нравится с ней возиться, вот пусть и нянчится. А ты займи делом принца, — приказала я прислужнику.
Если я сумела приручить наглого принца, уж как-нибудь справлюсь и с его болезной невестой.
Оставив Сафиру играть роль нерадивой прислуги, я сосредоточилась на Стене.
План был прост: до затмения проверить все секции, чтобы избежать неприятных сюрпризов. Непонятно, что именно сделали маги королей, которые то и дело появлялись у Стены, но попыток прорыва больше не было.
Однако доверять коварным правителям себе дороже.
Мы сами убедимся, что они всё починили. А если нет, я лично отправлюсь восстанавливать разрушенную секцию, пока не стало слишком поздно.
Кастиан с Брайтоном молча кивали, слушая план, а отец задумчиво тёр бороду.
— Ты права, дорогая. И всё же в этот раз тебе следует быть готовой.
Недолго думая, старый король поднялся, подошел к стеллажам со свитками и достал старый пыльный фолиант.
— Боевые заклинания? — с удивлением прочла я название.
— Другого способа нет. К сожалению, у нас нет войска, способного тебя защитить. Но есть боевой маг, который научит не только ставить щиты, как Брайтон, но и нападать, — добавил он.
Посмотрев на принца, отец указал на большой рисунок.
— Это заклинание слишком сильное для Брайтона, но идеально подойдёт для магии Солнцеликой. Меньше концентрации, больше целей. Начинайте с одной и постепенно наращивайте силу, — уже привычно прозвучал строгий приказ.
Мы с принцем переглянулись.
Снова добродушный безумный старик уступил место королю, и я боялась даже вздохнуть, чтобы не разрушить эту иллюзию.
В такие моменты хотелось разрыдаться, прижаться к отцу и сказать, как сильно я по нему скучаю. По тому сильному правителю, который всегда знал, что делать, как поступить правильно, и утешал меня, когда падали щиты.
Но стоило ему встретиться со мной взглядом, как маска снова слетела, а на губах расплылась по детски наивная улыбка.
— Ты сегодня такая счастливая, дорогая. Не тяните с обрядом. Нехорошо будет, если о моей внучке станут сплетничать, будто она родилась вне брака.
Щёки вспыхнули, а Кастиан, сидевший рядом, сжал мою руку, напоминая об уговоре.
— Не волнуйся, отец. Сразу после затмения. Сейчас слишком много силы, — криво улыбнувшись, я осторожно освободила ладонь и снова вернулась к рисунку Стены.
Очередное обсуждение затянулось почти до полуночи, а потом я устало поплелась в спальню.
Принцу и стражу предстояло обсудить детали и секции, которые они проверят утром, а я просто ужасно хотела спать.
Магия снова бурлила внутри, и утренняя бодрость к вечеру сменилась тяжестью в веках.
Упав на кровать, я даже не стала беспокоиться о том, чтобы раздеться.
Когда сквозь сон ощутила легкое прикосновение, едва слышно застонала от усталости.
— Поди прочь, иначе огрею магией, — неохотно пробурчала я.
Но вместо того чтобы уйти, наглый маг вдруг прижал что-то к моей шее.
— Кастиан, ты совсем обнаглел?..
Я дёрнулась, пытаясь развернуться, но кожу пронзила острая боль, а в ухо тихо зашипел знакомый голос:
— Не шевелись, ведьма. Прежде чем я тебя убью, ты разорвешь договор.
***
Кастиан.
Слегка пошатываясь, я брел по темному коридору.
Древняя магия привычно сдавливала грудь, глухо требуя безусловного выполнения договора. Это удушающее чувство будет выжигать легкие до тех пор, пока упрямая женщина наконец не уснёт.
Каждую ночь, даже когда я покорно устраивался на жесткой лежанке у её ног, клятва продолжала давить, не давая вздохнуть.
Дианора упорно отказывалась подпускать меня ближе, предпочитая поить нас обоих крепким сонным отваром и молча терпеть, пока кого-то из нас первого не сморит усталость.
Как правило, Ди отключалась раньше, и только тогда удавка на моей шее ослабевала.
На ходу я заново прокручивал в голове её образ: шелк темных волос, тусклый блеск кулона на изящной шее... и невольно вспоминал тот жуткий день, когда всё снова рухнуло.
Дианора ревновала, и я не знал, радует меня это или пугает. Как не мог понять и того, что теперь вообще к ней чувствую.
Зная всю правду, я ощущал себя виноватым.
Но только ли в этом дело?
Несколько лет я гонялся за Светлой. Несколько месяцев пытался выжить в замке ведьмы. А теперь, осознав, что всё это время, как последний пёс, бегал за собственным хвостом, окончательно потерялся в собственных чувствах.
Когда Ведьма и Светлая были разными женщинами, всё казалось простым. Сейчас... сейчас я просто пытался искупить свою вину. И всё же видеть её ревность было приятно.
Как и находиться рядом, несмотря на постоянные ссоры. Меня тянуло к Дианоре, и если раньше я списывал всё на магию, то теперь мог честно признать — дело не только в ней.
Эта девочка с серыми глазами восхищала до потери дыхания и раздражала до скрипа зубов. Никто другой не умел выводить меня из себя так быстро. Только ей это всегда удавалось.
Раньше я убеждал себя, что всё из-за ненависти. Вот только эта версия давно рассыпалась прахом. Вина за то, что я хочу её вопреки клятве, данной у постели матери, исчезла вместе с личиной.