Страница 109 из 112
— Как оказалось, даже у моей магии бывают исключения, — каждое слово давалось удивительно тяжело. — Особенно когда сила нестабильна, а единственный молодой маг поблизости — наглый самовлюблённый принц Ветров. Она твоя, Кастиан. И Бастиан это прекрасно знает. Мы никогда не были близки.
На этот раз он не произнёс ни слова.
Кастиан просто застыл на коленях посреди озера, неотрывно глядя на меня так, словно не верил услышанному. Словно впервые за долгие годы потерял способность двигаться и говорить.
Лишь частое дыхание выдавало бурю мыслей, а золотистые всполохи магии, заскользившие по его рукам, выдавали растущий гнев по мере того, как правда постепенно превращалась в осознание.
Что ж...
— Напиши Бастиану. Пусть образумит совет и своего отца. Они собираются начать войну, которую проиграют.
Я не ждала ответа и не собиралась наблюдать за тем, что произойдет, когда он окончательно поймёт, что всё это время считал чужой собственную дочь.
Развернувшись, я уверенно направилась к лошади.
Я вручила палачу меч. Оставалось лишь ждать, обрушит он его на мою шею или нет.
***
Первые тревожные знаки появились, когда король впервые за два года проигнорировал приглашение спуститься к ужину.
— Где Его Величество Кастиан? — спросила я у старого дворецкого, и тот лишь тяжело, сочувственно вздохнул.
— Король с того самого часа, как вернулся из леса, находится в детской, Ваше Величество. От ужина и вина он наотрез отказался.
Когда я тихо приоткрыла тяжёлую дубовую дверь спальни Лавиры, то застала Кастиана за чтением старой книги сказок.
Всё выглядело почти так же, как и во время его прежних визитов.
Маг негромко читал, а малышка счастливо улыбалась, переводя взгляд с его лица на яркие картинки. В такие минуты казалось, что весь мир принадлежит только им двоим.
Я давно замечала их странную связь.
Даже не зная, что Лавира его дочь, Кастиан забывал о делах, стоило ему оказаться рядом. А девочка тянулась к нему с первых дней, и с каждым визитом эта привязанность становилась только крепче.
Магия знала то, о чём сам король даже не догадывался.
В такие моменты внутри всё дрожало. Часть меня боялась последствий, а другая ощущала странное тепло.
Этот эгоистичный, наглый и невыносимый маг оказался способен любить, не требуя ничего взамен.
Хотя мою маленькую звёздочку действительно невозможно было не любить. И всё же то, как он на неё смотрел...
Его глаза горели, и такой взгляд я видела всего несколько раз. Когда была жива королева Красила. Точно так же он смотрел на неё.
Тепло. Безгранично ласково. С лёгкой тоской.
Кастиан смотрел на дочь так же, как когда-то смотрел на мать. И Лавира отвечала ему тем же. Она ничего не понимала в играх королей и советников, но уже нашла в высокомерном маге заботливого и любящего отца.
Это было почти больно и одновременно согревало изнутри. Тот, кто однажды предал меня, будет защищать мою дочь до последнего вздоха.
Отгоняя непрошеные слёзы, я вошла в комнату, разрушая эту семейную идиллию.
— Нам нужно поговорить, — как можно холоднее произнесла я, стараясь вернуть привычную маску строгой королевы.
Кастиан лишь на мгновение оторвался от книги, поднял на меня потемневший взгляд, а затем снова посмотрел на засыпающую девочку и едва заметно улыбнулся.
— Я зайду к тебе в покои, Дианора, как только уложу
СВОЮ
дочь спать.
Сказано это было тихо, почти шёпотом, но по коже всё равно пробежали мурашки.
Появилось стойкое чувство, будто, спасаясь от лесного пожара, я добровольно прыгнула в бездонное озеро, совершенно не умея плавать.
Прошло еще два долгих часа.
За это время я успела навестить отца, бесцельно побродить по пустым коридорам дворца и снова вернуться в собственную спальню.
Кастиан не спешил.
Лавира уснула уже давно, но он словно нарочно тянул время. То ли пытался справиться с собственными чувствами, то ли просто решил, что несколько часов неизвестности станут достойным наказанием за мои тайны.
Когда Король Ветров наконец бесшумно вошёл в мою комнату, нервы были натянуты до предела.
— Я не собиралась говорить тебе правду, Кастиан! — первой нарушила тишину я, защищаясь от его тяжелого взгляда. — Ты сам прекрасно видишь, какую бурю устроила истеричная жена Бастиана. Будь на его месте ты, со своей репутацией и врагами... Страшно представить, что твои любовницы сделали бы с Лавирой, узнай они обо всём раньше времени!
Кастиан вместо ответа лишь вопросительно вскинул бровь и, никуда не торопясь, принялся расстёгивать пуговицы рубашки.
— Что ты делаешь? — ошарашенно уставилась я на него, невольно отступая на шаг.
Сбросив дорогую ткань на стоявшее у камина кресло, он спокойно направился прямиком к моей кровати.
— Сегодня я сплю здесь, Дианора.
Голос короля прозвучал холодно, почти равнодушно, словно мы обсуждали погоду за окном, а не его внезапно обнаружившуюся дочь.
Это спокойствие раздражало куда сильнее любых обвинений.
Проигнорировав его запредельную наглость, я подошла ближе и скрестила руки на груди.
— И это всё? Ты узнал, что у тебя есть дочь, и больше ничего не скажешь мне в лицо?
Кастиан замер у края постели.
Тяжело вздохнув, он резким движением распустил светлые волосы и устало провёл ладонью по лицу.
— Я всё ещё не решил, чего хочу сильнее: заставить тебя стонать от удовольствия в моих руках или кричать от боли, Дианора.
В его голосе прозвучала такая опасная хрипотца, что по коже невольно поползли мурашки.
— Ты скрывала мою дочь. Позволила всем считать её бастардом. Я люблю Лавиру больше жизни. И благодарен уже за то, что ты позволила мне быть рядом все эти годы. Но мне нужно время, чтобы смириться с мыслью, что мой собственный ребёнок рос у меня под носом, а я, как последний дурак, ничего не замечал.
Он ненадолго замолчал, вглядываясь в догорающие угли камина.
— Смириться с тем, что, не сбеги Бастиан после новости о твоей беременности, я мог бы вообще никогда не узнать, что у меня есть дочь.
Подняв на меня взгляд, Кастиан неожиданно криво усмехнулся.
— И да. Я безумно люблю тебя, моя злюка. Но ещё я очень, слышишь, очень сильно на тебя зол. Поэтому сегодня я сплю здесь, а ты будешь спать рядом, в моих объятиях. Только ваша со звёздочкой магия удерживает меня от того, чтобы пойти и разнести половину этого континента.
Я растерянно моргнула.