Искупление

— Если честно, после такого марша я далеко не уйду даже если захочу. Вообще бы с койки не вставал, если бы не обстоятельства. Где тут у вас сортир?

Он усмехнулся и кивнул в сторону уходящей вдоль полосы тропинки. Я благодарно кивнул и медленно пошёл в указанном направлении, ни разу не повернув головы в сторону полосы. Смотреть прямо — верный способ показать, что именно она тебя интересует. Вместо этого я будто бы рассматривал окрестности, время от времени останавливался, чтобы стряхнуть с брюк засохшую грязь или поправить ремень.

Полоса всё равно постоянно попадала в поле зрения. Отсюда она просматривалась почти целиком. Красная утрамбованная земля. Без покрытия. Ширины хватало с запасом даже для «Дакоты». Было видно, что за ней следили и содержали в рабочем состоянии.

Я заметил, как четверо бойцов таскают хворост на небольшой, открытый участок, с которого сняли маскировку. Они явно готовили костры, из чего я сделал вывод, что самолёт отправленный за нами ждут уже сегодня ночью. Кучи хвороста выселись среди заботливо и аккуратно разложенных ветвей деревьев и срубленных под корень кустов акации, но их пока не спешили убирать в сторону. Правильно. Незачем раньше времени показывать аэродром с воздуха.

Возле радиостанции всё время находился хотя бы один человек, связь не оставляли без присмотра ни на минуту.

Я неторопливо обошёл вокруг ближайшей хижины. С противоположной стороны оказался замаскированный грузовик. Из кузова торчали металлические бочки и несколько канистр. Запах бензина чувствовался даже отсюда. Рядом лежал ручной насос и заправочный шланг. Всё необходимое для обслуживания самолёта. Чуть дальше, почти полностью укрытый ветками, стоял открытый «Лендровер» с установленным на турели крупнокалиберным пулемётом. Брезент скрывал оружие, но характерный силуэт массивного ствола и коробки я узнал сразу. «Браунинг». Хорошая машина. И очень опасная. Возле неё никого не было. Лишь часовой метрах в двадцати лениво прохаживался между деревьями.

Я сделал вид, что устал стоять, присел на старый пень и закурил сигарету, две пачки которых ещё несколько дней назад мне выдали в Джамбе. Курить я бросил после госпиталя, но сейчас другой возможности задержаться тут хоть на минуту у меня не было. Отсюда открывался хороший обзор почти всего лагеря.

Охрана была организована грамотно, но без излишеств. Четыре постоянных поста по краям аэродрома. Один наблюдатель на самодельной вышке. Дежурный у радиостанции. Остальные свободно перемещались между хижинами. На вскидку на аэродроме сейчас обитало не меньше сорока бойцов УНИТА. Охрана аэродрома, обслуживающий персонал, грузчики, да плюс ещё наши сопровождающие. О том, чтобы в одиночку всех их перебить не могло быть и речи.

Люди после перехода расслабились. Занимались своими делами, жгли костры, готовили пищу, отдыхали. Пока самолёта не было, никто не ждал неприятностей.

Я перевёл взгляд в сторону саванны, словно любовался закатом. Дорог к аэродрому оказалось две. По одной пришли мы. Вторая уходила на юг, к редкому бушу. По свежим следам было видно, что именно по ней сюда регулярно подвозили горючее и продукты. Хорошо. Значит, после посадки самолёта почти всё движение неизбежно сосредоточится возле грузовика с топливом. Я докурил сигарету, дошел до выгребной ямы обнесенной оградой из тростника, сделал свои грязные дела и медленно пошёл обратно.

Питер встретил меня вопросительным взглядом.

— Насмотрелись?

Я пожал плечами.

— На что тут смотреть? Обычный полевой аэродром. После Афганистана меня трудно чем-то удивить.

Он усмехнулся.

— Значит, не скучаете по войне?

— По войне скучают только идиоты Питер. И на неё идут добровольно только глупцы или те, кому за это хорошо платят, как,например, вам с Йоханом.

Ответ получился достаточно естественным. Для бывшего солдата он ничего не объяснял и одновременно объяснял всё. Питер кивнул и потерял ко мне интерес. Я же мысленно продолжал складывать отдельные детали в общую картину.

Радиостанция находилась слишком далеко. До «Лендровера» было ближе. Грузовик с горючим стоял рядом с местом будущей стоянки самолёта. Посты смотрели наружу, ожидая угрозу из буша, а не из собственного лагеря. И самое главное — между хижинами, полосой и стоянкой не было ни окопов, ни капитальных укрытий. Только редкие деревья и высокая трава. Если что-то начнётся, все будут вынуждены действовать на открытом месте. Мне оставалось теперь только дождаться самолёта и понять, каким образом его захватить, и улететь на нём отсюда к чертовой матери.