Искупление

Под высокими деревьями было сыро, душно, полумрак стоял даже днем, под ногами хлюпала топкая грязь, но тут бурлила жизнь. С каждым километром, тропа по которой мы шли становилось всё оживлённее. Нам попадались одиночные носильщики с мешками на плечах, небольшие группы вооружённых бойцов УНИТА, сопровождавшие воловьи повозки и даже мотоциклисты на кроссовых байках, с ног до головы грязные, но лихо проносящиеся мимо. Движение здесь оказалось куда интенсивнее, чем можно было ожидать от глубокой лесной глуши. Просто все дороги были тщательно спрятаны под пологом деревьев.

Часа через два лес неожиданно закончился. Перед нами открылась широкая пойма небольшой речки. Несколько мощных дизельных помп с глухим рокотом перегоняли мутную воду по толстым шлангам. Земля была изрыта десятками длинных канав и глубоких котлованов. Везде работали люди.

Я невольно замедлил шаг. Это был один из алмазных приисков. Никакой романтики, только грязь по колено, раскалённое солнце, непрерывный гул насекомых и сотни людей с лопатами, кайлами и деревянными лотками. Большинство рабочих составляли местные жители. Худые, измождённые мужчины и женщины молча таскали грунт, промывали песок и перебирали гальку под постоянным надзором вооружённой охраны. Чуть в стороне трудились люди в выцветшей и изодранной форме ФАПЛА. Даже на расстоянии было видно, что это военнопленные. Их держали отдельно от остальных, под усиленной охраной.

Я заметил совсем молодого ангольского солдата. Он едва стоял на ногах, но всё равно, шатаясь продолжал тащить корзину с мокрым песком. Когда парень на секунду остановился перевести дыхание, один из охранников без лишних слов ударил его прикладом в спину, да так сильно, что тот буквально рухнул на землю. Боец УНИТА передернул затвор автомата и с интересом стало наблюдать, встанет пленник или нет. Видимо тот тоже знал, чем грозит долгое лежание на мокром речном песке, потому что солдат тут же молча поднялся и снова пошёл к промывочным лоткам.

Мы прошли мимо, а колонна даже не сбавила шаг. Похоже, подобные картины здесь давно никого не удивляли и были обычным делом. Человеческая жизнь в этой стране стоила дешевле кукурузной похлебки, а за многие годы непрерывной войны люди привыкли к насильственной смерти и творящимся вокруг ужасам. Тут царило право сильного. Если у тебя есть автомат, то ты куда выше по социальной лестнице, чем простой крестьянин. Если тебе исполнилось двенадцать лет, и ты носишь штаны, тебе давали выбор, кем тебе стать. Работать кайлом на прииске, или охранять тех, кто там работает.

Мы шли дальше, и через несколько сотен метров показался ещё один участок, затем ещё. Некоторые прииски были совсем небольшими — человек тридцать или сорок рабочих. Другие напоминали настоящие строительные площадки, где одновременно трудились несколько сотен человек и была даже техника. Это была не просто добыча алмазов. Это был огромный конвейер, ежедневно превращавший речной песок и жизни подневольных рабочих в оружие, боеприпасы и новые партии снаряжения. Каждый найденный камень через несколько месяцев мог стать автоматом, миной или очередным самолётом с грузом для повстанцев. И где-то среди всех этих замаскированных лагерей находились советские геологи. Именно они, под принуждением, искали для УНИТА новые богатые участки, от которых зависело продолжение этой войны.