Искупление

Глава 4

Уснул я далеко за полночь. Сон оказался тяжёлым и рваным. Несколько раз просыпался весь мокрый, долго не мог понять, где нахожусь. То снова видел ту поляну с самолётом, то почему-то оказывался в старой квартире родителей, где впервые очнулся в своей новой жизни. Проснувшись окончательно, несколько минут лежал, глядя в потолок, пока не услышал стук в дверь.

Ровно в восемь, за мной приехали. В этот раз разговоров почти не было. Тот же «УАЗ», те же сопровождающие, тот же неприметный вход в посольство. Только теперь меня провели не сразу в кабинет с полиграфом, а в соседнюю комнату. Там уже ждал военный врач. Он молча измерил давление, послушал сердце, посмотрел зрачки и кивнул Орлову.

— Состояние удовлетворительное.

— Лекарства принимали? — спросил Орлов.

— Нет.

— Кофе?

— Нет.

— Завтракали?

— Да.

Он удовлетворённо кивнул.

— Хорошо.

Я уже собирался пройти к креслу с аппаратурой, когда врач достал из металлического лотка одноразовый шприц. Вот оно…

— Что это?

— Легкое успокоительное, — Не моргнув глазом за врача ответил Орлов. — Чтобы вы немного расслабились. Не переживайте, лекарство безвредное.

— Без этого никак? — Я, не отрывая взгляда смотрел на шприц — Я и так спокоен и расслаблен.

— К сожалению, это обязательно — Орлов почти искренне сказал это с сочувствием.

— А если я откажусь?

Климов ответил раньше врача.

— Вам же нечего скрывать, и вы хотите закончить эту проверку? Не усложняйте всё Серёгин, быстрее начнём, быстрее закончим. И учтите, препарат мы могли вам вколоть под видом лекарств, что вы сейчас получаете в медсанчасти миссии, и вы бы даже об этом не догадались, так что мы с вами честны. Не затягивайте, мы всё равно своего добьемся, но лучше, чтобы вы сотрудничали добровольно.

Выбора мне опять не оставили. Я знал, что Климов сейчас не лукавил, вколоть мне сыворотку они могли и без моего согласия, и тут не потребовалось бы меня вязать и драться. Сделать это способов много: во сне, в медчасти…

— Куда колоть будете? — Тяжело вздохнув спросил я.

— В вену.

Игла вошла почти безболезненно. Прозрачная жидкость медленно ушла в кровь. Никаких мгновенных ощущений не возникло. Только через несколько минут стало как-то… всё равно. Тревога не исчезла совсем, но словно отодвинулась куда-то в сторону. Мысли стали течь медленнее. Исчезло желание спорить, язвить, искать подвох в каждом слове.

Меня снова усадили в кресло. Орлов в этот раз сам закреплял ремни, манжету и датчики. Аппарат был уже включен, бумага медленно поползла под перьями самописца. Закончив Орлов ещё раз внимательно посмотрел на меня.

— Сергей, вы понимаете, где находитесь?

— Да.

— Узнаёте присутствующих?

— Да.

— Назовите их.

Я без труда перечислил фамилии.

— Хорошо.

Первые минут двадцать вопросы снова были нейтральными. Им явно требовалось убедиться, что препарат подействовал именно так, как нужно. Потом Орлов открыл другую папку.

— В ходе рейда вы присваивали найденные алмазы?

— Нет.

— Вы присваивали найденные доллары?

— Нет.

— Вы передавали часть найденных ценностей третьим лицам?

— Нет.

— Вы скрыли от следствия какие-либо материальные ценности?

— Нет.

Вопросы шли один за другим. Иногда одинаковые по смыслу, но сформулированные иначе. Иногда неожиданно возвращались к тому, что уже спрашивали несколько минут назад.

— Вы первым обнаружили дипломат?

— Да.

— Вы его первым открыли?

Я отвечал. Спокойно, без запинки. В какой-то момент я перестал следить за временем, казалось, что прошёл час. Или три. Иногда мне разрешали выпить воды, затем всё начиналось снова. Потом вопросы стали другими. Не про деньги. Про меня.

— Вы когда-либо сознательно нарушали приказ командира?

— Да.

— Считали ли вы хоть раз своё командование неправым?

— Да.

— Убивали ли вы безоружного человека?

— Да.

— Сожалеете?

— Нет…

Потом снова были десятки вопросов. Некоторые я помнил, некоторые исчезли из памяти почти сразу после того, как произносил ответ. Под конец голова стала тяжёлой, словно её набили ватой. Последнее, что отчётливо осталось в памяти, — Орлов внимательно смотрел не на меня, а на бесконечные чёрные линии, бегущие по бумаге.

…

Очнулся я уже лёжа на диване в соседней комнате. Во рту пересохло, голова раскалывалась. На столике прямо передо мной стоял стакан воды. Возле окна тихо разговаривали Орлов и врач. Увидев, что я открыл глаза, врач подошёл.

— Как самочувствие?

— Легкое успокоительное говорите? Я чувствую себя будто три дня пил.

— Это пройдёт.

— Долго я…

— Несколько часов.

Несколько часов. Я попытался вспомнить, что происходило после тех первых вопросов. В памяти плавали отдельные обрывки, лица, голос Орлова, какие-то фразы. Но связать всё в единое целое не получалось. Как бы я не крепился, пытаясь силой воли перебороть химию в своей крови, я действительно не помнил, что успел наговорить.

Меня отвезли обратно в миссию и весь остаток дня я пролежал на кровати. Что-то делать и даже есть не хотелось. Я глядел в потолок и пытался восстановить разговор по памяти. Получалось плохо. Вроде бы про вторую жизнь вопросов не было. Кажется… По крайней мере я очень надеялся, что не было.

На следующее утро за мной приехали снова. Меня сразу провели в знакомый кабинет, в котором уже никакой аппаратуры я не увидел. За столом сидели Климов и незнакомый генерал. На столе лежала толстая папка, а рядом — несколько уже знакомых мне бумажных лент с полиграфа. Генерал жестом указал на стул.

— Присаживайтесь, Сергей.

Я сел. Он несколько секунд молча рассматривал меня, будто оценивая и прикидывая, с какой стороны удобнее будет начать меня жрать. Взгляд у генерала был тяжёлый.

— Проверка закончена. — Заговорил он после затянувшейся паузы. — Ваши показания подтвердились.

— Полиграфом?

— Полиграфом тоже. — Кивнул генерал — А также имеющимися у нас агентурными данными.

Я нахмурился. Агентурными данными? То есть ещё до того, как начать травить меня своими «препаратами» они уже знали, что я говорю правду?

— Тогда зачем был весь этот цирк?

Генерал неожиданно улыбнулся, вместо того чтобы поставить зарвавшегося младшего лейтенанта на место.

— Потому что нам было недостаточно девяноста девяти процентов уверенности. Нам нужны были сто.