Страница 59 из 80
Всё внутри ещё пульсировало отголосками того ослепляющего взрыва, когда мир медленно начал возвращаться — звуком его тяжёлого дыхания, влажной кожей моей спины под его грудью, липкой теплотою, что растеклась по пояснице и ягодицам. Он кончил мне на спину. И осознание этого не стало для меня уколом, наоборот. От ощущения его разлитого на мне удовольствия я почувствовала жар. Я начинала возбуждаться снова. Пока слабо, из-за только что испытанного оргазма.
Он не дал мне опомниться, отойти, перевести дух. Сильные руки перевернули меня на спину и стащили на край дивана. Мой взгляд, ещё мутный от слёз и наслаждения, упал на него.
Он стоял на коленях между моих ног, и тело его, освещённое мягким светом лампы, было… совершенно другим. Не расслабленным, не удовлетворённым. Напряжённым, будто только начавшим. Его член, твёрдый и влажный, снова стоял, будто и не было только что извержения. Он провёл ладонью по своему лицу, грубо убирая влажные пряди волос со лба. Взгляд его, тёмный и неумолимый, был прикован ко мне.
– Бранд… – прошептала я, и в голосе прозвучало не столько удивление, сколько слабое, беспомощное понимание. Понимание того, что это ещё не конец.
Он не ответил словами. Его руки скользнули под меня, большие ладони обхватили ягодицы, легко приподняв мои бедра.
Мои ноги сами собой обвили его бёдра, когда он наклонился. Попа оказалась на весу, и он, не отрывая взгляда от моих глаз, вошёл в меня снова. Медленно, на этот раз, позволив каждому миллиметру этого проникновения отозваться во мне новым, глубоким эхом. Моё тело, ещё гиперчувствительное после оргазма, сжалось вокруг него с почти болезненной интенсивностью.
– Бранд! – вырвалось у меня уже громче, смесь протеста и нового, нарастающего возбуждения.
Он наклонился ещё, пока наши тела не соприкоснулись полностью. Его губы нашли мои в поцелуе, который был не жаждой, а чем-то вроде… подтверждения. Когда он оторвался, его дыхание обожгло мою кожу.
– Я пиздец как голоден до тебя, – прошептал он хрипло, и в этих словах не было ничего, кроме чистой, животной правды. – Хочу ещё. Твой оргазм. Дай мне его.
И он начал двигаться. Не так, как раньше — не с яростной, сокрушительной силой, а с какой-то невероятно точной настойчивостью. Каждый толчок был рассчитан, чтобы задеть самые глубокие, самые отзывчивые точки внутри. Каждое движение бёдер растягивало сладостную муку, вышибая из меня не крики, а разбитые, прерывистые всхлипы и долгие, стонущие выдохи. Он полностью выходил и входил до самого основания, заполняя меня полностью.
Это было невыносимо ярко. Каждое прикосновение его кожи к моей, каждый звук, каждый отдельный запах. Казалось, я чувствую всё и ничего. Свет в комнате расплывался, плыл.
Он искал, находил, не отпускал. Его руки держали меня крепко, не давая уйти ни на миллиметр, а его взгляд, полный той же одержимости, что и в голосе, заставлял чувствовать себя одновременно и добычей, и самым центром вселенной. Волны накатывали снова, но не одна сокрушительная лавина, а чередой — каждая чуть сильнее предыдущей, каждая поднимала меня всё выше, к какой-то невидимой, ослепительной черте.
И когда я наконец сорвалась в этот новый вихрь, это уже не было ослеплением. Это было полётом. Тихим, беззвучным, разрывающим изнутри. Я кричала. Смотрела в его горящие зелёные глаза, чувствуя, как всё распадается на атомы и собирается заново уже вокруг него. А он, видя это в моём взгляде, накрыл мой рот своим в последнем, глубоком поцелуе, поглощая мой стон и отдавая мне свой, когда его тело тоже затрясло в финальном, долгом спазме.
Под веками взрывались калейдоскопы из искр и цветных пятен. А когда открыла, мне казалось, я вижу звёзды. Не на потолке. Они плясали прямо в воздухе, мерцающие и горячие, синхронно с пульсацией в самом моём нутре.