Страница 4 из 80
— Не подходи ко мне! — вырвалось у меня, и голос предательски дрогнул, выдав всю мою слабость. — Ты зря приехал!
Я шла, радуясь, что колеса в этой коляске не соскальзывают по заледеневшей дорожке. Как мои скользкие осенние ботинки. Если бы не они, я прибавила бы шагу. Побежала бы. Но бросив взгляд на Свята увидела, как мой сын, встревоженный дрожью в моем голосе, лежит с навернувшимися слезинками в своих зеленых глазенках, его пухлые губки беззвучно дрожат.
Сердце мое разрывалось.
Как я тебя понимаю, малыш… Сама бы расплакалась
. А душа… моя проклятая, предательская душа уже рвалась к нему, к этому мужчине, вопреки всей боли, всем обидам.
Он нагнал меня легко. В несколько шагов. Подошел так близко, что я почувствовала исходящее от него тепло и тонкий, горьковатый запах дорогой кожи и зимнего ветра. Его рука в черной кожаной перчатке железной хваткой перехватила ручку коляски, останавливая ее намертво.
— Не смей! — мой голос сорвался на пронзительный, истерический крик. — Я позвоню арбитрам! На тебе запрет! Ты не имеешь права приближаться к нам!
— Запрет сняли неделю назад, Лиза, — тихо, почти ласково проговорил он, не сводя пристального взгляда с сына.
Малыш, забыв про слезы, смотрел на незнакомого огромного мужчину с неподдельным, жутким интересом. Они замерли, молча изучая друг друга сквозь прозрачный тент коляски.
А потом случилось немыслимое. Невероятное, разбивающее мне сердце.
Мой малыш, мое солнышко, мое единственное спасение, медленно протянул к нему свои маленькие ручки в зеленых варежках. Он скуксился и потянулся, явно и недвусмысленно желая попасть на руки к этому могущественному, опасному незнакомцу.
К своему отцу…
Мори усмехнулся. Краешком губ. Порочно и победоносно. Этот взгляд говорил:
Видишь? Он мой. И ты — моя.
И, не спрашивая разрешения, игнорируя мое существование, он ловко откинул тент и подхватил нашего сына на руки. Сделал это легко, привычно, как будто делал всегда.
А я стояла рядом, оглушенная, раздавленная, бессильная. Слова застряли комом в горле.
Запрет… сняли…
Снег падал на его темные волосы, ложился на плечи дорогого пальто. Бранд Мори, мой кошмар и мое проклятие, держал на руках нашего сына.
Они смотрели друг на друга — отец и дитя, связанные кровью но пока еще не связью.
А мой мир, такой хрупкий и едва построенный, рухнул в одно мгновение. От былой уверенности не осталось и следа, только ледяной ужас и понимание.
Мне не сбежать от него.