Страница 58 из 68
Я положила ладонь на дверь. Дерево было теплым и вибрировало в такт гулу. За этой дверью находился человек, который собирался уничтожить целый мир. И единственное, что стояло между ним и его целью, было десять человек, прошедших через катакомбы и горные перевалы.
Я толкнула дверь.
Главный зал под куполом обсерватории был огромен. Высокий сводчатый потолок терялся в полумраке, но центральную часть зала заливал мертвенный бело-фиолетовый свет, исходивший от трех артефактов, выложенных вокруг массивной каменной колонны. Каждый из них представлял собой сферу размером с человеческую голову, покрытую сетью трещин, из которых вырывался свет. Сферы пульсировали в унисон, и с каждым ударом этой пульсации пространство вокруг них подергивалось рябью.
Инквизитор стоял у колонны спиной к нам, держа в руках четвертый артефакт. Он был высок и сухопар, с длинными седыми волосами, стянутыми в хвост на затылке. Одежды его были черны, как и у всех служителей его ордена, но на груди висел массивный амулет, светившийся тем же бело-фиолетовым светом, что и артефакты. Он что-то тихо говорил, не оборачиваясь, и я поняла, что он обращается не к нам. Он говорил с артефактами. Или с тем, что стояло за ними.
У противоположной стены, прикованный цепями к каменному кольцу, вмурованному в пол, стоял Робинс. Его лицо было разбито, одежда порвана и испачкана кровью, но он был жив и находился в сознании. Я встретилась с ним взглядом, и в его глазах прочитала то, чего не ожидала увидеть. Не страх, не отчаяние, а злую, сосредоточенную решимость. Он смотрел на меня и едва заметно кивнул.
Я переглянулась с Корвином. Всю дорогу от столицы я строила предположения о том, как Инквизитор и Робинс могли стать союзниками, перебирала варианты предательства и вынужденного союза, искала логику в их совместном бегстве. Теперь мозаика наконец сложилась. Робинс никогда не был союзником Инквизитора. Он был его пленником с того самого момента, как они покинули Цитадель. Инквизитор использовал его как источник информации о наших планах и как приманку, а когда надобность отпала, просто взял под ментальный контроль и потащил за собой.
Это и подтверждалось картиной, открывшейся перед нами.
— Он под ментальным воздействиям, — добавил Алан, кивая в сторону прикованного Робинса.
Инквизитор закончил говорить и обернулся. Его лицо было лицом человека, который уже переступил черту, отделяющую живое от мертвого, и теперь не испытывал ни страха, ни сомнений, ни чего-либо еще, свойственного обычным людям. Он увидел нас и улыбнулся — тонко, почти ласково, как улыбаются гости, которых давно ждали и которые наконец пришли.
— Вы опоздали, — произнес он, и его голос эхом разнесся под куполом, перекрывая гул артефактов. — Процесс необратим. Через несколько минут четыре семени пустоты достигнут критической массы, и этот мир свернется в точку.
Я шагнула вперед, выходя из дверного проема в центр зала. Лейла, Алан, Рована и Корвин рассредоточились за моей спиной. Гул артефактов нарастал, и пространство вокруг центральной колонны уже не просто подергивалось рябью, оно начинало трескаться.
Я посмотрела на три пульсирующие сферы на постаментах, на четвертую в руках Инквизитора, на Робинса, прикованного к стене и ждущего развязки, как и все мы. Затем перевела взгляд на своих людей — на Лейлу, которая уже разворачивала водяной щит, на Алана, чье лицо застыло в предельной концентрации, на Ровану, отслеживающую каждое движение Инквизитора, на Корвина, готового обрушить камень на голову врага.