Страница 50 из 68
Мы потратили час, проверяя коридоры по одному. Из первого вернулся Вонак с докладом, что тоннель упирается в обвал, причем старый, случившийся много лет назад. Из второго Торрен сообщил о тупике, и этот тупик был свежим: кто-то обрушил свод недавно, возможно, сразу после того, как прошел сам. Слишком аккуратный завал для естественного, с ровными краями и характерным рисунком трещин, который Корвин определил, как результат направленного магического удара. Третий коридор вел в лабиринт узких ходов, где мы блуждали несколько часов подряд, пока Корвин не признал, что рисунок трещин на стенах повторяется с периодичностью примерно в полчаса ходьбы и что мы ходим кругами.
Вот тогда я впервые за этот переход почувствовала настоящий холод внутри.
Не страх. Страх я научилась отключать еще в Храме Хаоса, когда Мастер Юджин заставлял нас проходить по канату над пропастью с завязанными глазами. Это было другое чувство, более холодное и расчетливое, понимание того, что противник умен, подготовлен и играет с нами как кошка с мышью. Каждая минута, потраченная на распутывание его головоломок, работала на него. Он уходил все дальше, а мы топтались на месте.
Когда мы наконец выбрались из лабиринта обратно к круглому залу, Корвин сообщил, что прошло около десяти часов с момента нашего входа в тоннель. Люди вымотались. Даже Вонак, чья выносливость была почти бесконечной, двигался медленнее обычного и время от времени встряхивал головой, словно отгоняя сонливость. Лейла держалась, но я видела, как она прижимает пальцы к вискам. Магический фон давил на нее сильнее, чем на остальных, отзываясь в ее водном даре глухой пульсирующей болью. Стеш молча протянул ей флягу, и она благодарно кивнула, принимая воду.
Я объявила привал.
Расположились в том же круглом зале, предварительно обезвредив нажимные плиты, которые сумел вычислить Корвин. Разводить огонь не стали. Дым в замкнутом пространстве мог привлечь внимание или перекрыть доступ воздуха. Ограничились холодным пайком, глотком воды и коротким отдыхом на каменном полу, который казался ледяным даже сквозь плотную ткань плащей. Вонак и Торрен встали в караул у двух входов. Алан, прислонившись спиной к стене и закрыв глаза, размеренно дышал, восстанавливая ментальный резерв. Дамиан развернул карту, которую захватил из канцелярии Цитадели, и пытался сопоставить направление тоннелей с известными ему подземельями под Маррдоком.
Я сидела на полу, прижавшись спиной к холодной стене, и продолжала прокручивать в голове варианты союза Инквизитора и Робинса. Что могло заставить двух людей, которые должны были уничтожить друг друга, бежать вместе? Какой общий интерес перевесил многолетнюю вражду?
Стеш, сидевший неподалеку и очищавший лезвие меча от ржавчины, поднял голову и сказал негромко, ни к кому конкретно не обращаясь:
— Если бы меня предал тот, кому я доверял, я бы не стал с ним бежать. Я бы убил его при первой возможности.
— Значит, возможность еще не представилась, — отозвался Алан, не открывая глаз.
— Или ему пообещали что-то, чего он хочет больше, чем мести, — добавила я.
Лейла, сидевшая рядом со Стешем, обхватила колени руками и тихо произнесла:
— А если он думает, что мы убьем его в любом случае? Если для него нет пути назад? Тогда союз с Инквизитором — единственный шанс выжить.
Все замолчали, обдумывая ее слова. Если Робинс действительно считал, что Тартос не пощадит его после предательства, если он понимал, что обратной дороги нет, тогда его действия обретали смысл. Он не выбирал между добром и злом. Он выбирал между двумя смертями и пытался отсрочить неизбежное.
Приблизительно через два часа после начала привала я поднялась, размяла затекшие плечи и приказала выдвигаться. За время отдыха Рована успела закончить повторный анализ следов и с большой долей уверенности определила, какой из трех оставшихся коридоров ведет к настоящей цели. Корвин подтвердил, что именно в этом направлении уходят самые старые тоннели, прорытые задолго до основания города и уводящие глубоко под горный кряж, который возвышался к востоку от столицы.
Мы построились прежним порядком и двинулись вперед.
Этот коридор отличался от предыдущих. Стены здесь были грубее, но в то же время казались старше и прочнее, словно их вырубали не люди, а кто-то другой, обладавший иными инструментами. Руны попадались все чаще, некоторые из них слабо светились при нашем приближении, и от этого света по коже бежали мурашки. Воздух стал холоднее и суше, исчез запах сырости, сменившись чем-то похожим на запах старой золы.
Мы прошли еще около часа, когда Вонак внезапно остановился и поднял руку.
Впереди, в двадцати шагах от нас, коридор расширялся, переходя в нечто вроде естественной пещеры. И в глубине этой пещеры, на границе света и тени, что-то двигалось. Медленно, тяжело, с влажным шорохом, от которого у меня волосы встали дыбом на затылке.
Я жестом приказала всем замереть и погасить свет. Корвин послушно убрал свечение, и мы погрузились в кромешную тьму, в которой единственным ориентиром оставалось дыхание стоящих рядом людей и тот влажный шорох, который приближался.
Существо выползло на открытое пространство, когда мы простояли в темноте около минуты. Я не видела его, но чувствовала: огромное, длинное, с множеством конечностей, которые перебирали по камню с негромким цокающим звуком. От него пахло холодом, как от открытой могилы в зимнюю ночь, и еще чем-то сладковатым, похожим на запах разлагающейся плоти, присыпанной сухими травами. Оно дышало. Медленно, размеренно, с присвистом, который говорил о том, что дыхательных отверстий у него несколько.
Рована, стоявшая за моей спиной, едва слышно выдохнула и прошептала одними губами, так тихо, что я скорее угадала слова, чем услышала их:
— Оно магическое. Очень старое. Оно чувствует нас.
Я понимала это без слов. Существо остановилось в десяти шагах от нас и замерло, словно принюхиваясь. В темноте я не могла разглядеть его очертаний, но краем магического зрения улавливала контуры. Вытянутое тело длиной метров пять, шесть пар конечностей, которые заканчивались не лапами, а чем-то похожим на костяные лезвия, и голова без глаз, с круглым ртом.
Алан, стоявший слева от меня, внезапно дернулся и схватился за голову. Его лицо исказилось, и я поняла: существо атаковало ментально. Оно не просто чувствовало нас, оно пыталось проникнуть в наши сознания, нащупать страхи и использовать их против нас.