Страница 42 из 68
Глава 14
Два дня до открытия портала превратились в бесконечную череду тренировок, проверок снаряжения и коротких совещаний, на которых Дамиан перекраивал план марша по меньшей мере трижды. Я в это время восстанавливала резерв — целители Убежища знали свое дело, а мазь Гретты довершила остальное. Ребра еще ныли при глубоком вдохе, но на ногах я стояла твердо и могла держать клинки без дрожи в пальцах. Моя регенерация под куполом работала медленнее.
Ополчение Убежища занимало центральную площадь и тренировочные площадки за кузницей. Дамиан разбил людей на три группы, и в каждой кипела своя работа. Первая — его личная гвардия, около трех сотен бойцов, с которыми он занимался последние десять лет. Эти двигались слаженно, без лишних команд, понимая друг друга с полувзгляда. Бывшие наемники, дезертиры из инквизиторских отрядов, маги, потерявшие семьи, он выжимал из них максимум, заставляя отрабатывать связки до крови на ладонях и до хрипоты в горле.
Вторая группа состояла из ополченцев с боевым опытом. Охотники, следопыты, те, кто уже сталкивался с патрулями Инквизиции и знал, с какой стороны браться за меч. Их быстро формировали в десятки, приставляли командиров из гвардии, гоняли в парах и тройках, отрабатывая простейшие комбинации: удар, блок, отход, снова удар.
Третья группа вызывала у меня наибольшее беспокойство. Ремесленники, пекари, ткачихи, подростки, впервые взявшие в руки настоящее оружие, я смотрела на них и понимала, что в настоящем бою каждый второй ляжет в первые минуты. Но выбора не было, и они это знали не хуже меня. Либо они пойдут с нами и получат шанс пережить эту войну, либо останутся ждать, пока Инквизиция пробьет Купол и вырежет всех без разбора.
Женщины тренировались на восточной площадке под руководством Герты, той самой седой старейшины, что на Совете голосовала против союза с Тартосом. Сейчас она гоняла своих подопечных с такой яростью, будто от этого зависела ее собственная жизнь, и, возможно, так оно и было. Магички отрабатывали щиты и дистанционные атаки, лучницы стреляли по мишеням до судорог в плечах, а несколько мечниц спарринговались с гвардейцами Дамиана в полный контакт. Я заметила среди них ту девчонку с землистым лицом, что держала Купол во время прорыва. Теперь она уходила с линии атаки почти профессионально, и я подумала, что война действительно учит быстрее любых наставников.
На второй день Дамиан вызвал меня на спарринг.
Мы вышли на центральную площадку, когда солнце стояло в зените и тени от домов сделались короткими и резкими. Он скинул куртку, оставшись в льняной рубахе с закатанными рукавами, и взял два тренировочных меча с металлическим сердечником для веса. Один протянул мне. Вонак, Брун и Алан заняли места по краям площадки, местные тоже подтянулись, и кольцо зрителей росло с каждой минутой, окружая нас плотной стеной.
— Правила? — спросила я, взвешивая клинок. Баланс оказался непривычным, рукоять толще, чем я любила, но терпимо для учебного боя.
— Без магии. До первого чистого касания или до сдачи.
Дамиан атаковал первым. Быстро, без разведки, классическим выпадом в корпус, рассчитанным на то, что противник отшатнется и откроет плечи. Я не отшатнулась. Я ушла вбок, пропуская его клинок в сантиметре от ребер, и ответила рубящим снизу в челюсть. Он блокировал жестко, намертво, и наши мечи столкнулись с глухим треском, от которого у меня отдалось в локте. Я почувствовала силу его рук — тренированную, тяжелую, помноженную на двадцать лет ежедневных упражнений.
Мы кружили по площадке, обмениваясь ударами, и каждый следующий был быстрее и опаснее предыдущего. Дамиан работал в стиле, представлявшем собой смесь классического фехтования инквизиторской Академии и грубой уличной резни. Никакой рисовки, никаких лишних движений. Каждый выпад целил в горло, печень, подколенную впадину. Он не пытался меня победить в тренировочном спарринге, он пытался меня убить, и я чувствовала это по тому, как свистел воздух у виска после каждого его удара.
Я подстроилась на третьей минуте, заметив закономерность, что перед глубоким выпадом он на долю секунды переносил вес на левую ногу. Дождавшись этого момента, я ушла с линии атаки не назад, а вперед и вбок, и ударила локтем в челюсть. Он качнулся, теряя равновесие ровно на то мгновение, которого хватило, чтобы мой деревянный клинок уперся ему в горло.
Он замер, глядя на меня сверху вниз. В его глазах мелькнула смесь уважения и досады, потом он медленно опустил меч и кивнул.
— Хорошо. Очень хорошо.
Я отступила, растирая плечо и чувствуя, как горят мышцы. Дыхание сбилось, сердце колотилось где-то в горле. Дамиан вымотал меня сильнее, чем я ожидала. Еще пара минут в том же темпе, и выносливость перестала бы быть моим преимуществом.
— Академия Инквизиции, — сказал он, заметив мой взгляд. — Десять лет службы. Нас учили убивать одаренных. Теперь я учу их выживать.
Я кивнула. Больше он ничего не добавил, а я не стала расспрашивать. Его прошлое было мне известно, и возвращаться к нему без нужды не имело смысла ни для него, ни для меня.
Вечером второго дня Убежище затихло, но тишина эта была обманчивой. Люди проверяли снаряжение при свете масляных ламп, точили клинки до зеркального блеска, укладывали припасы в заплечные мешки. Те, кто не шел в бой, тоже не спали. Дети, старики, раненые готовились уходить в глубину леса, в тайные схроны, вырытые под корнями древних грогов еще в первые годы существования поселения. Если мы проиграем, их найдут не сразу. Но найдут обязательно, и все это понимали.
Я стояла у восточных ворот, глядя на темнеющее небо, и прокручивала в голове план завтрашнего перехода: портал, три тысячи бойцов Тартоса, марш на столицу, дневной переход, одна ночевка в лесу. Где-то за моей спиной Вонак в последний раз осматривал мое оружие, Брун проверял крепления доспехов, Алан восстанавливал ментальный резерв после утренней разведки. Стеш, уже почти здоровый, инструктировал молоденькую магичку из отряда Герты, объясняя, как держать строй под магическим огнем.
Я думала о Лейле. О девушке, которую мы вытащили из лап инквизиторов в Рурке, которая чуть не устроила потоп над нашим лагерем, и которая теперь присматривала за наследниками в Тартосе. Она просилась на Ариан с самого начала, но я оставила ее с детьми, и правильно сделала. Целительский дар такой силы, как у нее, был слишком ценен, чтобы рисковать им в бою. Или это я просто искала оправдание своему нежеланию видеть еще одну смерть на своей совести.
Завтра все решится.