Страница 32 из 68
Дамиан подошел ближе. Я почувствовала исходящую от него силу — огонь, чистый, яркий, обжигающий.
— Ты можешь открыть портал в другой мир? — спросил он, глядя мне в глаза.
— Могу, — ответила я. — Я — Идущая.
— Идущая, — повторил он, и в его голосе не было насмешки. Только усталость и что-то похожее на надежду. — В старом пророчестве говорится:
«Когда падет последняя твердыня Света, явится Идущая из-за грани миров. Она приведет воинов из иной земли, и падет Чума на Ардене, и восстанут сожженные из пепла»
.
Я не знала этого пророчества. Но промолчала.
— Ты та, кого мы ждали? — спросил Дамиан.
— Я та, кто может помочь, — ответила я. — Если ты впустишь нас.
— А если я откажу?
— Тогда мы умрем здесь, у твоей границы. И следующая волна инквизиторов найдет тебя. У них новые артефакты. Они пробьют твою защиту.
Дамиан посмотрел на меня долгим взглядом. Потом перевел глаза на лес, откуда доносились крики солдат.
— Патрик, — обратился он к мужчине с топором. — Открой проход.
— Дамиан, мы не знаем…
— Открой проход, — повторил он твердо. — Я сказал.
Стражник нехотя отошел в сторону. Я почувствовала, как купол дрогнул, открывая невидимую ранее калитку.
— Заходите. Быстро.
Мы нырнули внутрь, и проход закрылся за нами в ту же секунду, как первый солдат выбежал на поляну.
Я видела его лицо — растерянное, злое, непонимающее. Он смотрел прямо на нас, но не видел.
— Они не найдут, — сказал Дамиан, глядя, как солдаты мечутся по поляне. — Уже много лет не находят.
— Сколько лет? — спросил Стеш, потирая раненую руку.
— Двадцать три, — ответил Дамиан. — Добро пожаловать в Убежище.
Он развернулся и пошел вперед, не оглядываясь.
— Идемте. Расскажете мне про вашу армию. И про портал. И про то, почему я должен рисковать всем, чем живу, ради незнакомцев, которые привели за собой погоню.
— Потому что, — сказала я, догоняя его, — если не рискнешь, можешь потерять все. Рано или поздно. Инквизиция не остановится. Она будет вырезать одаренных, пока не останетесь только вы. А вы не сможете прятаться вечно.
Дамиан остановился. Повернулся ко мне.
— И что ты предлагаешь?
— Ударь первым, — сказала я. — Пока у них нет всех артефактов. Пока они не нашли всех вас. Я открою портал. Придет армия. Мы возьмем столицу.
— А после?
— После вы будете свободны.
Он смотрел на меня долго. Очень долго. Потом кивнул.
— А может случиться так, что армия твоего мира свергнет инквизиторов и останется тут?
— Армия не останется. Но, я должна быть честной с тобой. — я остановилась и повернулась к мужчине, чтобы смотреть ему в глаза, — Нам нужно, чтобы во главе остался лояльный правитель.
— Хм, имеешь ввиду, что вы собираетесь черпать с Ардена ресурсы? — Дамиан иронично улыбнулся.
— Только на взаимовыгодных условиях, — поспешила заверить мужчину я. — я не буду обманывать тебя и утверждать, что цели наши бескорыстны. Однако, Тартос не заинтересован в колониях. Только в содружестве можно сосуществовать и в совместном развитии.
— Хорошо. Я рискну. Но если ты обманешь…
— Не обману, — перебила я. — Нам тоже нужен этот мир свободным.
Дамиан усмехнулся — впервые за весь разговор.
— Тогда идем. Покажу тебе, ради чего мы боремся.
И мы пошли за ним — в неизвестность, под мерцающий купол, в сердце Убежища, где прятались те, кого этот мир назвал проклятыми. Я молилась, чтобы не ошибиться.
Сзади, за границей купола, все еще метались инквизиторы. Но их голоса уже не имели значения. Мы были внутри. А внутри — начиналась новая игра.
* * *
Поселение оказалось больше, чем казалось издали. Мы шли по центральной улице, вымощенной речным камнем, и я насчитала не меньше шестидесяти домов. Добротных, крепких, с резными ставнями и цветами на подоконниках — местными алыми розами с черными прожилками на лепестках.
— У нас есть все, — рассказывал Дамиан, показывая на здания. — Кузница, пекарня, ткацкая мастерская, школа. Даже своя лечебница и библиотека. Мы самодостаточны. Не зависим от внешнего мира.
— Сколько вас? — спросил Алан, разглядывая прохожих.
— Пять тысяч триста восемьдесят семь человек. Считая детей.
Я присвистнула. Целый город, скрытый от глаз инквизиции. Город, которого не существует на картах, о котором не говорят вслух, который живет по своим законам.
Люди, которых мы встречали, выглядели… спокойными. Не было в их глазах той затравленности, что я видела у жителей Рурка и Мардрока. Они смотрели открыто, с любопытством. Дети бегали по улицам, играли в догонялки, смеялись. Обычные дети. Не прячущиеся по подвалам, не мажущие лица сажей.
— Здесь все одаренные? — спросил Брун.
— Не все, — ответил Дамиан. — Около трети вполне обычные люди. Те, кто потерял своих магов во время чисток. Или те, кто просто хочет жить в мире. Мы не делим людей по дару. Здесь все равны.
Мы подошли к центральному зданию, той самой каменной крепости, которую я заметила издали.
— Здесь у нас школа, — сказал Дамиан, открывая тяжелую дверь из темного дерева с резьбой. — Для детей. И для взрослых, кто хочет учиться.
Внутри пахло деревом, травами и… магией. Силовые линии переплетались в воздухе, создавая причудливый узор.
— Учитель Дамиан, а кто это? — спросил звонкий детский голос.
Я обернулась и увидела мальчика лет восьми, с русыми волосами и огромными карими глазами. Он смотрел на нас без страха — только с любопытством.
— Гости, Тим, — ответил Дамиан, и его голос вдруг стал мягче. — Иди, позови остальных. Пусть собираются в большом зале. И предупреди кухарку, что сегодня будем ужинать все вместе.
Мальчик кивнул и убежал, громко топая по деревянному полу.
— Ваши дети… — начал Стеш.
— Не боятся чужаков? — Дамиан усмехнулся. — А зачем им бояться? Здесь каждый — друг. Мы все прошли через одно и то же. Потеряли близких. Спасались от костров. Нашли друг друга.
Он провел нас по коридору, мимо классов, где дети занимались с учителями. В одном классе обучали письму и счету, на стенах висели плакаты с алфавитом этого мира, непривычным, с вязью, похожей на руны. В другом — управлению магией. Я заглянула в дверь и увидела девочку лет двенадцати, которая пыталась зажечь свечу силой мысли. Пламя вспыхивало, гасло, снова вспыхивало.
— У нее дар огня, — тихо пояснил Дамиан. — Проснулся в семь лет. Мать успела отдать ее нам до того, как пришли инквизиторы.
— А что с матерью?