Страница 29 из 68
Мы двинулись дальше. Через час, или через два — я снова потеряла счет времени. Коридоры петляли, разветвлялись, сужались до щелей, в которые приходилось протискиваться боком, и снова расширялись до просторных залов с высокими потолками.
В одном из таких залов я почувствовала это.
Сначала только легкое дуновение воздуха. Странное, потому что в катакомбах не должно быть сквозняков. Потом — запах. Тяжелый, сладковато-гнилостный, с примесью озона.
— Кто-то живой и опасный, — одновременно сказали мы с Вонаком.
Оборотень оскалился, выпуская когти. Я выхватила клинки.
— Приготовиться, — тихо скомандовала я.
Оно появилось из бокового прохода. Бесшумно, как сама смерть. Огромное — метра три в высоту, с длинным телом, покрытым чешуей цвета запекшейся крови. Глаз у него было шесть — два обычных, на голове, и четыре поменьше, по бокам. Из пасти свисали щупальца, каждое с острым костяным наконечником.
— Что это? — прошептал Стеш, хватаясь за меч здоровой рукой.
— Не знаю, — честно ответила я. — Но оно явно не хочет нас отпускать.
Тварь замерла, разглядывая нас всеми шестью глазами. Потом издала звук — не рык, не шипение, а что-то среднее между стоном и смехом. Будто издевалась.
— Вонак, в лоб. Брун, с фланга. Алан, прикрывай Стеша. Я — в центр.
— А я? — возмутился раненый.
— Ты — не лезь. У тебя рука.
Спорить он не стал. Умница.
Тварь атаковала первой. Движения у нее оказались обманчиво быстрыми для такой туши. Щупальца хлестнули одновременно с трех сторон, и я едва успела уйти в перекат, пропуская над головой костяной шип.
Вонак врезался в тварь плечом. Оборотень весил больше центнера в боевой ипостаси, но чудовище даже не пошатнулось. Только развернулось и ударило его хвостом. Вонак отлетел к стене, оставив в камне вмятину.
— Слабоват, — прокомментировал Брун, уходя от очередного щупальца.
— Не слабоват, — поправила я, нанося удар по ближайшей конечности. Клинок скользнул по чешуе, не причинив вреда. — Оно бронированное.
— И что делать?
— Искать слабые места!
Я кружила вокруг твари, нанося удары то с одной стороны, то с другой. Чешуя на теле оказалась непробиваемой — дамарийская сталь оставляла только царапины. Но глаза… глаза были уязвимы.
— Вонак! Отвлеки ее!
Оборотень, уже пришедший в себя, бросился в новую атаку. Он бил грубо, мощно, не жалея себя. Тварь сосредоточилась на нем, и это дало мне секунду.
Я взлетела на стену, оттолкнулась, перевернулась в воздухе. Клинки вошли в два центральных глаза одновременно. Тварь взревела — так, что заложило уши, закапала с потолка каменная крошка. Щупальца заметались в агонии, одно из них хлестнуло меня по плечу, отбросив в сторону.
— Араш! — крикнул Стеш, но я уже вскочила.
Плечо горело, но кости, кажется, были целы. Я рванула к твари снова, теперь целясь в оставшиеся глаза.
Брун успел первым. Следопыт метнул нож — и второй центральный глаз лопнул, залив все вокруг черной жижей. Тварь забилась в конвульсиях, и я добила ее, вогнав клинки в основание черепа, туда, где чешуя была тоньше.
Она рухнула. Земля содрогнулась. Пыль поднялась столбом.
— Есть, — выдохнула я, вытирая лицо. Кровь — моя или твари? — смешалась с черной слизью.
— У тебя плечо, — Вонак подошел ближе, принюхался. — Не отравлено. Просто глубокая царапина.
— Перевяжу потом. — Я оглядела тушу. — Мясо есть?
— Отрава, — отрезал оборотень. — Не бери в рот.
Жаль. Голод давал о себе знать — концентрат давно кончился, а животы урчали так, что, казалось, эхо разносилось по всему подземелью.
— Идем дальше, — сказала я, зажимая рану рукой.
Мы шли. Еще час. Два. Я перестала считать.
Стены стали меняться. Если раньше они были грубыми, необработанными, то теперь на них появились знаки. Те самые, что я видела в проходе, куда нас привел Горт. Только теперь их было больше. Десятки. Сотни. Они покрывали стены, потолок, даже пол.
— Что это значит? — спросил Алан, касаясь одного из знаков.
— Не трогай! — рявкнула я, но поздно.
Знак вспыхнул — и по всем стенам побежали огоньки, зажигая один иероглиф за другим. Через несколько секунд зал, в котором мы стояли, был залит фиолетовым светом.
— Красиво, — выдохнул Стеш.
— И опасно, — добавила я. — Очень опасно.
Магия вокруг стала плотной, почти осязаемой. Она давила на сознание, заставляла виски сжиматься в тиски.
— Араш… — голос Алана дрогнул. — Я чувствую… там… — он указал вглубь коридора, — … что-то живое.
— Тварь? — я сжала клинки.
— Нет. Не тварь. Кто-то… разумный.
Мы переглянулись. Разумный в катакомбах — мог быть как союзником, так и врагом. Или кем-то пострашнее.
— Проверим, — решила я. — Брун, в разведку.
Следопыт бесшумно скользнул вперед и исчез за поворотом. Мы замерли, прислушиваясь. Тишина. Только сердце стучит где-то в горле.
Он вернулся через пять минут. Бледный, с расширенными зрачками.
— Там… там комната. И в ней… — Брун запнулся. — Я не знаю, как описать. Это не человек. Но и не тварь. Оно… древнее. Очень древнее.
— Оно опасно?
— Не знаю. Оно не двигалось. Просто… сидело и смотрело.
Я приняла решение. Не лучшее, но выбора не было.
— Веди.
Мы двинулись за Бруном. Коридор расширился, превратившись в настоящий зал — огромный, с колоннами, уходящими вверх, во тьму. И в центре зала, на каменном троне, сидело…
Я не знала, как это назвать.
Существо было высоким, метра два с половиной, с кожей цвета старого пергамента. Лицо — смутно человеческое, но с неправильными пропорциями: слишком высокие скулы, слишком узкие глаза, слишком длинные пальцы. Оно было одето в лохмотья, которые когда-то могли быть роскошной одеждой. А на голове — корона. Ржавая, покореженная, но все еще узнаваемая.
— Кто ты? — спросила я, выходя вперед.
Существо не ответило. Только повернуло голову — медленно, с хрустом, будто не использовало эту возможность веками.
— Кто. Ты. — повторила я, вкладывая в голос силу.
— Хранитель, — ответило оно. Голос был скрипучим, как несмазанная дверь. — Я — Хранитель этих мест.
— Что ты хранишь?
— То, что было до. До Инквизиции. До Единого. До всего.
Существо подняло руку — длинную, с неестественно вытянутыми пальцами. И указало на меня.
— А ты — та, кто пришел из другого времени.
— Я не понимаю.
— Поймешь. — Хранитель замолчал, и в зале повисла тишина. — Но не сейчас. Сейчас — идите. Ваши преследователи близко.