Страница 80 из 85
— Раньше.
— Что изменилось?
Я открываю рот.
Не знаю, как ответить.
Скучаю?
Хочу снова чувствовать его руки?
Поняла, что от тишины становится хуже?
Ни одна фраза не выходит.
Стас ждёт.
Потом кивает.
— Вот поэтому, Лебедева.
— Не называй меня так.
— Как называть?
Ответ очевиден.
Я должна произнести одно слово.
Попросить.
Он бы сразу понял.
Но язык не поворачивается выпрашивать «крошку» после того, как столько раз возмущалась этим прозвищем.
— Соней, — говорю я.
Взгляд становится ещё холоднее.
— Хорошо, Соня.
Это тоже звучит неправильно.
Стас встаёт и собирает чашки.
Я смотрю, как он подходит к раковине, включает воду и начинает мыть посуду. Футболка натягивается на спине, влажные волосы касаются шеи.
Раньше он уже заметил бы мой взгляд.
Сейчас замечает тоже.
Просто молчит.
Я подхожу к столешнице, чтобы поставить свою чашку. Наши пальцы касаются.
Стас сразу убирает руку.
Тёплое прикосновение длится меньше секунды.
— Ты меня избегаешь, — говорю я.
Он вытирает ладони полотенцем.
— Да.
— Зачем?
— Чтобы не сорваться.
— На что?
Стас поворачивается.
Между нами остаётся один шаг.
— Ты правда хочешь услышать?
— Да.
— На поцелуй. На то, чтобы поднять твою юбку и проверить, мокрая ли ты от одного моего голоса. На просьбу остаться здесь до утра.
Жар мгновенно опускается к животу.
— Я в брюках.
— Я заметил.
— Тогда зачем сказал про юбку?
— Потому что представляю.
Он делает вдох и отходит.
— Иди за стол. Нам осталось проверить вопросы.
Я остаюсь у раковины.
— Ты жалеешь, что признался?
Стас останавливается спиной ко мне.
— Нет.
— Тогда почему ведёшь себя так, будто наказываешь меня?
— Я тебя не наказываю.
— Похоже именно на это.
Он сжимает полотенце, затем аккуратно вешает его на ручку шкафа.
— Я дал тебе правду. Ты сказала, что не знаешь, достаточно ли её. Теперь решение за тобой.
— И всё это время ты будешь говорить со мной как с чужой?
— Пока ты сама не решишь, что хочешь от меня.
— А если мне нужно узнать тебя лучше?
— Ты знаешь обо мне больше всех.
— Факты — да. Но отношения…
Я замолкаю.
— Какие отношения? — спрашивает он.
— Наши.
— У нас их нет.
Фраза режет.
— Ты сам предлагал встречаться.
— Ты отказалась.
— Я сказала, что мне нужно время.
— Бери.
— Опять.
— Другого ответа не будет.
Стас возвращается к столу.
Разговор закончен.
Мы работаем ещё час. Разбираем вопросы комиссии, проверяем список приложений и сохраняем окончательную версию.
В четыре я закрываю ноутбук.
— Всё отправлю Павлу Аркадьевичу.
— Хорошо.
Стас встаёт и уходит в спальню. Возвращается с небольшим чёрным накопителем.
Кладёт передо мной.
— Что это?
— Фотографии.
Я смотрю на него.
— Все двести двадцать?
— Да.
— Зачем ты мне их отдаёшь?
— Они твои.
— Ты сказал, что удалишь, если попрошу.
— Ты не попросила.
— Тогда почему?
— Потому что фотографировал без разрешения. Решать, хранить их или уничтожить, должна ты.
Я беру накопитель.
Пластик нагрелся в его ладони.
— А у тебя?
— Удалил.
— Все копии?
— Да.
— Даже из облака?
— Да.
В груди появляется странное чувство.
Я хотела иметь право решить. Теперь оно у меня есть.
Но мысль, что у Стаса больше нет ни одной моей фотографии, причиняет неожиданную боль.
— Ты мог оставить те, которые я разрешила.
— Ты разрешила временно.
Он помнит точное слово.
— Если захочешь вернуть, скажи.
— Не попрошу.
Стас кивает.
— Тогда всё.
Он провожает меня до двери. Достаёт пальто, держит, пока я надеваю.
Пальцы ни разу не касаются шеи.
Я снимаю тапочки и ставлю возле стены.
— Забрать? — спрашиваю я.
— Оставь.
— Зачем?
— Они твои.
— Но ты сказал…
— Это просто тапочки, Соня.
Просто тапочки.
Конечно.
Я обуваюсь.
Стас открывает дверь.
— До понедельника.
Никакой просьбы написать, когда доберусь.
Ни предложения отвезти.
— До понедельника.
Выхожу на площадку.
Дверь закрывается спокойно.
Я несколько секунд стою перед ней, сжимая накопитель в ладони.
Потом вызываю лифт.
Фотографии открываю после полуночи.
Сначала собираюсь удалить всё сразу. Это будет правильно. Стас нарушил мои границы, а я не обязана хранить доказательства его одержимости только потому, что он признался в любви.
Но вместо корзины нажимаю на первую папку.
Первый курс.
Ноябрь.
Я в библиотеке. Сплю над учебником. Стою у окна. Пью кофе возле автомата. Смеюсь с Машей.
Дальше идут фотографии, которые уже видела на его телефоне, и незнакомые снимки.
На одном я сижу на ступенях перед университетом и зашнуровываю туфлю. На другом спорю с преподавателем возле кафедры. Ещё на одном держу чужой зонт над девочкой из нашей группы, пока сама мокну под дождём.
Стас замечал моменты, о которых я давно забыла.
Открываю папку со второго курса.
Конференции. Зачёты. Университетский праздник.
Среди его снимков лежат фотографии с сайта. На одной Стас стоит возле сцены с высокой брюнеткой. Девушка обнимает его за руку и смотрит в камеру. Я нахожусь далеко, возле другого края кадра, разговариваю с Машей.
Помню этот вечер.
Маша тогда сказала, что Коршунов снова пришёл с новой девушкой. Я ответила, что мне безразлично.
Увеличиваю фотографию.
Стас не смотрит в камеру.
Его голова повёрнута в мою сторону.
Девушка прижимается к плечу, пальцы лежат на груди, а он смотрит через весь зал на меня.
Открываю следующий снимок.
Другой день. Другая девушка. То же выражение лица.
Следующий.
Лера что-то говорит ему возле окна. Стас держит стакан, слушает и смотрит мимо неё.
На меня.
Я листаю фотографии до трёх часов ночи.
За окном давно погасли окна соседнего дома. Ноутбук нагрелся, чашка чая остыла. В квартире тихо.
Стас не написал ни одного сообщения.
В последней папке лежит короткое видео.