Страница 74 из 85
Глава 16
Глава 16
Глава 16
— Я люблю тебя.
Дождь стучит по металлическому козырьку и собирается в лужах возле наших ног. С мокрых волос Стаса по вискам стекает вода, белая повязка на правой руке пропиталась кровью. На нижней губе блестит свежий порез после поцелуя.
Я смотрю на него и несколько секунд вообще ничего не чувствую.
Слова будто не доходят.
Стас любит меня.
Человек, который два года молча фотографировал меня, отгонял парней, спал с другими девушками, шантажом получил первый поцелуй и сегодня разбил Матвею лицо, сейчас стоит передо мной и говорит о любви.
Это должно всё объяснить.
Почему-то объяснений становится ещё меньше.
— Не говори так, чтобы выиграть спор, — произношу я.
Лицо Стаса меняется.
Совсем немного. Напрягается подбородок, взгляд становится жёстче.
— Я не пытаюсь выиграть.
— Ты всегда пытаешься.
— Сейчас нет.
— Тогда зачем говоришь именно сейчас? Когда я собираюсь уйти?
— Потому что ты решила, что для меня это игра.
Он делает шаг ближе, но останавливается, заметив, как я напрягаюсь. Между нами остаётся расстояние. В него попадают капли дождя, холодный воздух и всё, что мы наговорили друг другу за последние десять минут.
— А что я должна думать? — спрашиваю я. — Ты ни разу раньше не сказал о чувствах.
— Не мог.
— Почему?
Стас усмехается, но в этой усмешке нет веселья.
— Потому что ты бы сбежала раньше.
— Очень удобное объяснение.
— Хочешь правду?
— Да.
Он проводит ладонью по лицу, стирая воду. Кровь с разбитых костяшек пачкает край рукава.
— Я заметил тебя на первом курсе.
— Мы учились в одной группе. Все друг друга заметили.
— Ты стояла возле преподавательского стола и записывала номера телефонов. Волосы были собраны в высокий хвост. Ручка не писала, ты встряхивала её, потом испачкала синим пальцы и разозлилась.
Я вспоминаю первый день.
Большая аудитория, новые люди, шум. Мне действительно поручили собрать контакты группы. Ручка потекла, на указательном пальце осталось чернильное пятно. Я оттирала его до вечера.
Стас сидел на последнем ряду.
Кажется.
Тогда я вообще не смотрела в его сторону.
— Ты сказала мне убрать ноги с прохода, — продолжает он. — Вежливо. «Коршунов, пожалуйста, дайте людям пройти».
— Я говорила это многим.
— Мне было плевать на остальных.
Его голос звучит ровно, но здоровая рука сжимается в кулак.
— Потом Маша спросила, почему я на тебя смотрю.
— Когда?
— В столовой. Через несколько недель.
Я не помню этого разговора.
Навер… Нет. Не думаю, что вообще обратила на него внимание.
— Что я ответила?
Стас смотрит мимо меня, на мокрый двор.
— Сказала, что Коршунов совершенно не твой тип. Избалованный, непостоянный и опасный. С такими мужчинами приличные девушки не связываются.
У меня внутри появляется неприятное чувство.
Фраза похожа на меня.
Особенно на меня восемнадцатилетнюю, которая только поступила, получила повышенную стипендию и считала, что способна заранее распознать все будущие ошибки.
— Это был обычный разговор с подругой.
— Для тебя.
— А для тебя?
— Приговор.
Он произносит это без жалости к себе.
Просто сообщает факт, который носил в голове два года.
— Ты решил доказать обратное?
— Сначала хотел.
— А потом?
Стас переводит взгляд на меня.
— Потом понял, что ты права.
Дождь усиливается. Вода попадает под ворот пальто, но я не двигаюсь.
— Я видел, как ты разговариваешь с преподавателями, помогаешь группе, сидишь в библиотеке до закрытия. Ты была правильной во всём. Учёба, одежда, друзья. Даже кофе всегда брала в одно время.
— Поэтому начал фотографировать?
— Поэтому начал смотреть.
— Это одно и то же?
— Нет.
Он признаёт спокойно.
— Первую фотографию сделал в ноябре. Ты уснула над учебником. На щеке остался след от маркера. Я хотел подойти, но ты проснулась раньше.
Я вспоминаю снимок, который увидела на его телефоне. Белый свитер, открытый учебник, усталое лицо.
— И решил собрать ещё двести?
— Я не считал до того дня, когда ты спросила.
— Зато создал отдельный альбом.
— Да.
Стас не оправдывается. Каждое признание звучит хуже предыдущего именно из-за этой честности.
— А парни?
— Какие?
— Те, которых ты отгонял.
Он опускает глаза.
— Семеро.
— Семеро?
— Антон был третьим.
Я пытаюсь вспомнить остальных. Старшекурсник, который несколько раз ждал после занятий. Парень из соседней группы, предложивший подготовиться к зачёту. Знакомый Маши, внезапно переставший отвечать.
Семь человек.
— Что ты им говорил?
— По-разному.
— Стас.
— Одним — что ты не заинтересована. Другим — что у тебя есть парень. Двое поняли после разговора.
— А остальные?
— Одному сломал палец.
Я закрываю глаза.
— Господи.
— Он полез ко мне первым.
— Конечно.
— Это правда.
— Ты два года распоряжался моей жизнью, а я даже не знала.
— Знал, что ты скажешь, если узнаешь.
— И всё равно продолжал.
— Да.
— Это ты называешь любовью?
Стас долго молчит.
— Другой у меня нет.
Ответ звучит тихо.
Без попытки сделать его красивым.
— Я люблю тебя так, как умею, Соня. Плохо. Через контроль, злость и желание убрать от тебя всех. Я не говорю, что это правильно.
— Тогда почему ничего не менял?
— Менял.
— Когда?
— С того дня, как ты впервые попросила отпустить.
Перед глазами всплывает каждое движение последних недель. Стас убирает руки. Отходит. Замолкает. Отменяет охрану, хотя считает её необходимой. Не трогает Матвея после моего рассказа о запястье.
А затем находит новую причину и бьёт.
— Сегодня не изменил.
— Я остановился.
— После трёх ударов.
— Потому что ты сказала.
— А если бы меня там не было?
Он смотрит прямо.
— Не остановился бы.
Честность снова режет сильнее лжи.
Я обхватываю себя руками. Пальцы замёрзли, мокрая ткань пальто прилипла к запястьям.
— Другие девушки, — напоминаю я. — Где они во всей этой любви?
Стас проводит языком по разбитой губе.
— Я пытался избавиться от тебя.
— Каким образом?