Страница 72 из 85
— Он уже хватал тебя.
— И отпустил, когда я потребовала.
— После того как ты повторила отказ.
— Я справилась!
— На этот раз.
— Что это значит?
Стас проводит здоровой рукой по мокрым волосам.
— Ты думаешь, все мужчины остановятся? Что достаточно сказать спокойным голосом и пригрозить деканатом?
— Нет. Поэтому существуют охрана и полиция.
— Пока они придут…
— Опять то же самое! — перебиваю я. — Ты каждый раз придумываешь ситуацию, где только твои кулаки способны меня спасти.
— Потому что сегодня они были ближе охраны.
— Я вообще не нуждалась в спасении! Матвей стоял в коридоре и говорил гадости. Он меня не трогал.
— Он говорил о тебе так, будто…
Стас замолкает. Ноздри раздуваются от тяжёлого дыхания.
— Будто что?
— Будто может ждать, пока я тобой воспользуюсь, а потом забрать.
— И ты решил доказать, что первый мужчина уже заявил права?
— Я не заявлял права.
— Ты пригрозил сломать ему челюсть за мои слова!
— За его слова о тебе.
— Разницы нет.
— Для меня есть.
— В этом и проблема.
Дождь становится сильнее. Капли стекают по лицу Стаса, тёмный свитер намокает на плечах.
— Ты снова решил, кто может ко мне подходить, говорить и смотреть, — продолжаю я. — Сам. Без меня.
— Он тебя трогал.
— Я сама способна сказать мужчине «нет»!
— Ты сказала. Он не услышал.
— Тогда я обратилась бы к преподавателю, охране или полиции. У меня есть рот, Стас. Есть голова. Мне не нужен хозяин.
Последние слова ударяют сильнее всего.
Я вижу это по его лицу.
— Я не считаю себя твоим хозяином.
— Ведёшь себя именно так.
— Я учусь останавливаться.
— Пока тебе удобно.
— Я остановился сегодня.
— После того как избил его!
— Потому что ты попросила.
— А до этого я просила не вмешиваться.
— Он перешёл границу.
— Мою границу. Решать всё равно должна я.
— Я не могу стоять рядом и слушать такое.
— Тогда уйди.
Стас застывает.
— Что?
— Если ты не способен уважать мой выбор, уйди из моей жизни.
— Из-за Соколова?
— Это не из-за Матвея.
— Ты его защищаешь.
— Я не защищаю его! Его слова отвратительны. Он должен лишиться места консультанта и ответить перед кафедрой. Но разбитое лицо ничего не исправляет.
— Зато в следующий раз он подумает.
— Ты тоже не подумал.
— Я всё понимал.
— Тогда ещё хуже.
Сжимаю пальцы, пытаясь справиться с дрожью.
— Ты уничтожил проект, дал отцу новый повод тебя отчислить и превратил меня в девушку, из-за которой два мужчины устроили драку в университете.
— Мне плевать на проект.
— А мне нет!
Он замолкает.
— Вот в чём разница, — продолжаю я тише. — Ты можешь лишиться учёбы, денег, дома и решить, что переживёшь. У меня нет твоих возможностей. Эта рекомендация могла изменить мою жизнь.
— Я найду другую практику.
— Опять решишь за меня?
— Помогу.
— Я не просила.
Стас сжимает разбитую руку.
На белой повязке появляется красное пятно.
— Что я должен был сделать? — спрашивает он. — Послушать и пройти мимо?
— Подойти ко мне. Встать рядом. Спросить, чего хочу я.
— Ты бы запретила его трогать.
— Да.
— Тогда я бы не послушал.
Честный ответ.
От него становится больнее.
— Значит, у нас ничего не получится.
Стас медленно поднимает глаза.
— Не говори так.
— Почему? Ты сам подтвердил.
— Я изменюсь.
— Сегодня утром тоже считал, что изменился.
— Соня.
— Что?
Он подходит ближе.
Я отступаю до стены.
— Ты правда готова уйти из-за одного удара?
— Их было три.
— Он заслужил больше.
— Вот! Ты опять считаешь себя судьёй.
— Когда речь о тебе — да.
— Я этого не хочу.
— А я не могу иначе.
— Тогда отпусти меня.
На лице Стаса появляется что-то тяжёлое.
Растерянность.
Страх.
Он никогда не выглядит испуганным. Даже перед отцом после пощёчины стоял спокойно. Сейчас одно моё предложение уйти действует сильнее кулака.
— Ты не уйдёшь, — произносит он.
— Это снова угроза?
— Нет.
— Тогда что?
— Я не позволю Соколову разрушить то, чего добивался два года.
— Матвей здесь ни при чём.
— Он полез к тебе.
— А ты решил, что я твоя.
— Ты моя.
Слова звучат жёстко.
— Нет.
Я смотрю ему в глаза.
— Я принадлежу себе.
Стас подходит вплотную и упирается ладонью в стену возле моей головы. Вторую, перевязанную, держит у бедра.
Он не касается меня.
Но от его тела идёт жар, смешиваясь с холодным дождём.
— Я знаю, — говорит он хрипло.
— Тогда веди себя соответственно.
— Пытаюсь.
— Плохо получается.
— Потому что от тебя у меня вообще всё плохо получается.
— Не перекладывай ответственность.
— Я не перекладываю.
Его взгляд опускается к моим губам.
— Я схожу по тебе с ума, Соня.
Сердце ударяет сильнее.
— Это не оправдание.
— Знаю.
— И не любовь.
Стас становится неподвижным.
— Что?
— Ты одержим. Хочешь получить сложную девочку, которая два года тебя не замечала. Матвей прав в одном: тебе нравится чувствовать себя единственным мужчиной, способным меня добиться.
— Закрой рот.
Голос тихий и опасный.
— Почему? Правда неприятна?
— Потому что ты ничего не понимаешь.
— Тогда объясни.
— Не сейчас.
— Конечно. Проще ударить, запугать или поцеловать, чем нормально поговорить.
Здоровая ладонь ложится мне на затылок.
Он целует меня.
Резко.
Зло.
Губы накрывают мои, язык сразу проникает в рот. Я упираюсь ладонями ему в грудь, собираясь оттолкнуть.
Но тело узнаёт его раньше.
Внутри вспыхивает жар.
Пальцы вместо толчка сжимают мокрый свитер. Я отвечаю. Всего на несколько секунд позволяю ему притянуть меня ближе и целую так же сердито.
Во рту появляется слабый вкус крови. Порез на его губе снова открылся.
Стас издаёт глухой звук и прижимает меня к стене бёдрами. Ладонь на затылке сжимается. Он целует жадно, будто пытается доказать что-то ртом.
Я чувствую его возбуждение через одежду.
И ненавижу себя за то, что между ног становится горячо.
Толкаю его в грудь.
Стас отпускает сразу.