Страница 71 из 85
Перед глазами всплывает начало нашего общения. Его условия, провокации и шантаж проектом.
— Он угрожал выйти из проекта, если я откажусь от поцелуя.
Светлана Борисовна снимает очки.
— Что?
— Это было до нашего прошлого разговора. Я согласилась.
— София, согласие, полученное под давлением…
— Я понимаю. Мы обсудили это. Больше он так не делает.
— Вы его защищаете?
— Нет. Я отвечаю честно.
— Вы считаете его безопасным?
Вопрос сложнее остальных.
Вспоминаю, как Стас разбил Матвею лицо. Как несколько дней назад перехватил руку отца. Как сразу отступает, когда я прошу. Как спокойно говорил, что сломает челюсть любому мужчине, который не услышит мой отказ.
— Для меня — да.
— А для окружающих?
Смотрю на дверь.
— Нет.
Светлана Борисовна долго молчит.
— Пишите объяснение.
Я записываю всё. Не убираю толчок Матвея, его слова и первые удары Стаса. Указываю, что после моей просьбы Стас остановился.
Когда заканчиваю, декан забирает листы.
— Проект временно приостановлен.
У меня внутри всё обрывается.
— Почему?
— До дисциплинарной комиссии. Оба участника конфликта входят в команду.
— Я не участвовала в драке.
— Знаю. Но независимый консультант и второй участник проекта нарушили правила университета. Мы должны решить, можно ли продолжать работу в прежнем составе.
— Когда комиссия?
— Завтра в двенадцать.
— А конкурс?
— Заявку пока не снимаем.
Пока.
Это слово звучит хуже окончательного решения.
— Спасибо, Светлана Борисовна.
Она смягчается.
— София, идите домой. Сегодня вам больше ничего делать не нужно.
— Я дождусь окончания разбирательства.
— Зачем?
Не знаю.
Злюсь на Стаса. Хочу накричать, потребовать объяснений и никогда больше его не видеть.
Но уйти, пока он сидит в соседней аудитории с окровавленными руками, тоже не могу.
— У меня там документы, — отвечаю я.
Светлана Борисовна смотрит внимательно, но спорить не начинает.
— Хорошо.
Когда выхожу, Матвея уже увезли. Его приятель даёт объяснения Павлу Аркадьевичу. На полу осталось несколько тёмных капель, которые вытирает уборщица.
Стас сидит у стены.
Охранник стоит рядом.
Он поднимается, едва видит меня.
— Ты в порядке?
— Да.
Вопрос выводит из себя.
— А ты доволен?
Стас смотрит на моё лицо.
— Нет.
— Почему? Ты ведь сделал именно то, что хотел.
— Хотел сильнее.
— Замолчи.
Он сжимает челюсть.
Охранник открывает дверь аудитории.
— Коршунов, заходи.
Стас идёт мимо меня.
— Не уходи.
Просьба звучит тихо.
Я не отвечаю.
Он выходит через сорок минут.
На правой руке повязка. Скула покраснела после удара Матвея. Нижняя губа снова разбита.
Светлана Борисовна идёт следом.
— Завтра в двенадцать дисциплинарная комиссия. До решения вы отстранены от занятий.
— Понял.
— Если Соколов подаст заявление в полицию, университет передаст записи с камер.
— Пусть подаёт.
— Станислав, вы хотя бы осознаёте последствия?
— Да.
— Ваш отец уже уведомлён.
Стас усмехается.
— Быстро.
— Он входит в попечительский совет.
— Пока.
Светлана Борисовна устало смотрит на него.
— Идите. Оба.
Мы спускаемся молча.
На первом этаже Маша бросается ко мне. Рядом стоит Кирилл.
— Господи, Соня. Ты в порядке?
— Да.
Она осматривает меня, затем переводит взгляд на Стаса.
— Что произошло?
— Соколов не следил за языком, — отвечает он.
— И ты разбил ему лицо?
Стас молчит.
Кирилл смотрит на его руки.
— Камеры?
— Весь коридор.
— Отлично.
— Я не просил помощи.
— Знаю. Поэтому ничего не предлагаю.
Кирилл говорит так же спокойно, но по его лицу видно, что он уже просчитывает последствия.
— Я отвезу Соню домой, — заявляет Маша.
— Я сама доеду.
— Даже не спорь.
— Маша…
— Пожалуйста.
Подруга выглядит испуганной.
— Хорошо.
Стас делает шаг ко мне.
— Сначала поговорим.
— Не сейчас.
— Соня.
— Я сказала не сейчас.
Он останавливается.
— Хорошо.
Я должна уйти.
Вместо этого смотрю на его повязку.
— Обработали?
— Да.
— Нос не сломан?
— Нет.
— Хорошо.
Стас подходит ближе, но оставляет между нами расстояние.
— Я не жалею, что ударил его.
— Я знаю.
— Но жалею, что ты это увидела.
— Это должно что-то изменить?
— Да.
— Почему? Если считаешь поступок правильным, какая разница, видела я или нет?
Он молчит.
Маша берёт меня под руку.
— Пойдём.
Я позволяю увести себя.
До выхода остаётся несколько шагов, когда Стас говорит:
— Он не имел права так о тебе говорить.
Я поворачиваюсь.
— А ты имел право бить?
— Да.
Ответ приходит сразу.
Внутри вспыхивает злость.
— Маша, подожди меня возле машины.
— Соня…
— Пожалуйста.
Она смотрит на Стаса.
Кирилл касается её локтя.
— Пойдём.
В отличие от Матвея, Маша от его руки не отстраняется.
Они выходят.
Мы со Стасом остаёмся в пустом холле.
— Поговорим на улице, — говорю я. — Здесь камеры и охрана.
— Боишься, что снова кого-нибудь ударю?
— Боюсь, что твоему отцу подарят ещё одну запись.
Мы выходим через боковую дверь.
На улице начинается дождь. Мелкие капли оседают на волосах и одежде. Возле служебного входа пусто, только под козырьком стоят две металлические скамьи.
Я поворачиваюсь к Стасу.
— Ты обещал.
— Я обещал не искать его из-за вчерашнего.
— И специально оставил себе лазейку.
— Да.
— Ты снова мной манипулировал.
— Я знал, что если он отстанет, ничего не произойдёт.
— Он сказал мерзость. Я слышала. Могла сама ответить.
— Что бы ты сделала?
— Подала жалобу. Потребовала снять его с проекта.
— И он продолжил бы рассказывать друзьям, как собирается подобрать тебя после меня.
— Тогда это характеризовало бы его.
— Мне плевать, как это его характеризует.
— А мне нет!
Голос становится громче.
— Это моя репутация. Мои границы. Моя жизнь. Я решаю, как защищаться.