Страница 41 из 85
глава 9
глава 9
глава 9
— Самоуверенность однажды тебя погубит, — произношу я, стараясь смотреть куда угодно, кроме его губ.
Они покраснели после поцелуя. Нижняя блестит, и Стас то и дело проводит по ней языком, будто специально напоминает, что несколько минут назад я сама прикасалась к этому рту.
Сама.
Господи.
— Ты меня поцеловала, крошка. Сегодня я бессмертный.
— Ты поставил мне условие.
— А ты согласилась.
— Потому что от твоей подписи зависел проект.
— Можешь повторять это, пока не поверишь.
Стас берёт со стола декларацию и проверяет, высохли ли чернила. Я отворачиваюсь к окну. За стеклом виден университетский двор, студенты на ступенях, припаркованные машины. Обычный день. У людей обед, пары, зачёты.
А я только что отдала свой первый поцелуй манипулятору, который добился его шантажом и теперь выглядит настолько довольным, что хочется столкнуть его с кафедры.
Желательно головой вниз.
— Поцелуй ничего между нами не меняет, — говорю я.
— У меня меняет.
— Это твоя проблема.
— Уже наша.
— Стас.
— Что?
— Не начинай.
Он складывает бумаги, убирает их в папку и подходит к двери.
— Я веду себя хорошо. Даже не трогаю тебя.
— Какое достижение.
— Мне тяжело даётся.
Я направляюсь к выходу, но Стас остаётся перед дверью. Расстояние между нами сокращается. Его взгляд снова опускается к моим губам.
Тело реагирует быстрее разума. Дыхание становится мельче, пальцы сжимают ремень сумки. Во рту ещё сохранился его вкус, а губы чувствуют каждое движение, которым он заставлял меня отвечать.
Ужас.
Первый поцелуй должен вызывать нежные воспоминания. Тёплый вечер, волнение, хороший мальчик, который спрашивает разрешения.
У меня будет пустая аудитория для судебных заседаний, папка с документами и Коршунов, потребовавший оплату за подпись.
Мама бы мной гордилась...
— Отойди, пожалуйста, — прошу я.
Стас сразу делает шаг в сторону и открывает дверь.
— Проходи.
Ни спора. Ни попытки удержать. Даже усмешка исчезает.
Я выхожу в коридор, чувствуя ещё большее раздражение. Ведь хотела именно этого. Попросила — он услышал. Всё правильно.
Тогда почему внутри появляется глупое ощущение, будто меня оставили посреди незаконченного разговора?
Светлана Борисовна ждёт нас в деканате. На столе перед ней лежит распечатанное обращение компании Коршуновых. Рядом стоит Павел Аркадьевич, просматривающий листы нашего проекта.
Я здороваюсь, кладу декларацию перед деканом и сажусь на предложенный стул. Стас остаётся рядом. Его ладонь опирается на спинку моего кресла, но тела он не касается.
— Обновлённая декларация подписана обоими участниками, — сообщаю я. — Доступ к закрытым материалам прекращён. В проекте останутся только сведения из открытых источников.
Светлана Борисовна надевает очки и внимательно читает документ.
— Станислав, вы подтверждаете добровольный выход из внутренней рабочей группы компании?
— Подтверждаю.
— Ваш отец утверждает, что материалы были получены незаконно.
— Код от кабинета он выдал мне сам. Папка имела маркировку учебной копии. София открывала только разрешённые разделы.
— Доказательства есть?
Стас кладёт перед ней телефон с письмом, которое показывал мне вчера.
— Здесь список участников обучения и перечень доступных материалов.
Светлана Борисовна изучает экран, затем передаёт его Павлу Аркадьевичу.
— Почему вы сразу не приложили это письмо?
— Игорь Андреевич не спрашивал, было ли у меня разрешение. Он предпочёл начать с угроз.
— Я говорю об обращении в университет.
— А я узнал о нём сегодня утром.
Декан смотрит поверх очков.
— Коршунов, вы способны хотя бы раз ответить без вызова?
— Способен, Светлана Борисовна. Обращение отправили без моего ведома. София правил не нарушала. Ответственность за поездку и выбор материалов лежит на мне.
Я поворачиваю голову.
Стас смотрит на декана спокойно. В голосе нет привычной насмешки. Он мог бы сказать, что я сама согласилась ехать. Мог напомнить, как долго проверяла каждый документ. Вместо этого забирает конфликт на себя.
— София? — обращается ко мне Светлана Борисовна.
— Всё было так, как сказал Станислав. Закрытый раздел мы не открывали. Копий не делали. Я выписала номера организаций и договоров, чтобы найти сведения в реестрах и судебной картотеке.
— Блокнот принесли?
Я достаю его из сумки и передаю декану.
Она просматривает записи. Там нет сумм, имён сотрудников или содержания переписки. Только номера, даты и мои короткие пометки.
— Хорошо. — Светлана Борисовна возвращает блокнот. — Обращение рассмотрит комиссия, но оснований снимать вас с конкурса я сейчас не вижу. Работу продолжаете. До решения комиссии исключите любые материалы компании Коршуновых, включая учебные.
— Конечно. Спасибо.
— И ещё, София.
Я уже поднимаюсь, но снова сажусь.
— Да?
— Личные отношения участников не должны влиять на проект.
У меня вспыхивают щёки.
Стас рядом тихо выдыхает. Уверена, этот отвратительный человек пытается сдержать смех.
— У нас нет личных отношений, — отвечаю я.
— Пока нет, — добавляет Стас.
Я наступаю ему на ботинок.
Он замолкает.
Светлана Борисовна снимает очки и устало трёт переносицу.
— Станислав, выйдите.
— С удовольствием.
— И дождитесь Софию в коридоре.
— Уже с меньшим.
— Коршунов.
— Выхожу.
Он забирает телефон и направляется к двери. Перед тем как выйти, смотрит на меня и проводит большим пальцем по нижней губе.
Вот мерзавец.
Светлана Борисовна дожидается, когда дверь закроется.
— София, вы всегда производили впечатление разумной девушки.
— Я стараюсь ей и оставаться… — тихо сообщаю.
— Тогда вы понимаете, с кем связались. Его отец способен создать вам серьёзные проблемы. Сам Станислав тоже далеко не подарок.
Очень мягкая формулировка.
— Я понимаю.
— Уверены?
Перед глазами встаёт вчерашняя пощёчина. Разбитая губа Стаса. Его спокойное лицо. Рука, перехватившая запястье отца только после второго удара.
— Да, Светлана Борисовна.
— Если Коршунов давит на вас или вынуждает делать то, чего вы не хотите, скажите мне.
Губы снова начинает покалывать.
Какая своевременная беседа.