Страница 32 из 85
Глава 7
Глава 7
Глава 7
Дверь такси закрывается, отрезая меня от Стаса.
Он остаётся под дождём без шлема, с разбитой губой и каплями воды на волосах. Стоит возле ворот, пока машина трогается, а затем переводит взгляд на дом. В окнах первого этажа горит свет. За стеклом виден силуэт его отца.
Я оборачиваюсь через плечо.
Стас не двигается.
— Адрес правильный? — спрашивает водитель.
Я смотрю на экран его телефона, закреплённого возле руля. Мой дом отмечен конечной точкой.
— Да, спасибо.
Машина выезжает на дорогу. В салоне тихо играет радио, печка дует горячим воздухом в ноги, по боковым стёклам ползут дождевые капли. Я снимаю перчатки и замечаю, что пальцы дрожат.
Игорь Коршунов ударил сына. А мне угрожал лишить рекомендации и места в университете.
Нормальная поездка за документами. Очень продуктивная. Мы нашли недостающие восемь миллионов, получили новую линию защиты и заодно выяснили, что у главы крупного холдинга проблемы с воспитанием, законом и контролем рук.
Телефон вибрирует без остановки.
Пять сообщений от Маши.
«Ты где?»
«Почему точка стоит возле одного места?»
«Сонь?»
«Я сейчас звоню».
«СОНЯ».
Я быстро пишу:
«Еду домой. Со мной всё хорошо».
Звонок раздаётся через секунду.
— Что произошло? — спрашивает Маша вместо приветствия.
Я кошусь на водителя. Мужчина смотрит на дорогу и увеличивает громкость радио, видимо, давая понять, что чужие разговоры его не интересуют.
— Отец Стаса вернулся раньше.
— И?
— Увидел нас в кабинете.
— Вы были в кабинете? — голос Маши становится выше. — Я думала, его отец уехал.
— Он и был в отъезде. Потом решил вернуться.
— Что сказал?
Я смотрю на свои пальцы.
— Много неприятного.
— Коршунов тебя защитил?
Перед глазами снова возникает резкое движение руки. Голова Стаса поворачивается от удара, на губе появляется кровь. А потом он спокойно спрашивает отца, закончил ли тот.
— Да.
— Сонь, говори нормально. Что там случилось?
Я понижаю голос:
— Его отец ударил Стаса.
На другом конце повисает тишина.
— В смысле ударил?
— По лицу.
— При тебе?
— Да.
— А Стас?
— Сначала ничего. Когда отец поднял руку второй раз, поймал его за запястье.
Маша молчит ещё несколько секунд. Я слышу шум улицы и сигнал машины рядом с ней.
— Он всегда его бьёт? — спрашивает она уже тише.
— Не знаю. Стас сказал, что иногда получал по лицу во время работы в компании.
— И ты только сейчас об этом рассказываешь?
— Я узнала час назад.
— Он остался там?
— Да.
— Один с отцом?
Мне тоже не нравится эта часть.
Совсем.
Но Стас взрослый. Он сильнее отца, быстрее и явно умеет драться. Его безопасность зависит не от физической силы. Там что-то другое. Деньги, документы, фамилия, компания. Что-то, из-за чего он ловит чужую руку только на втором ударе.
— Думаю, он справится, — говорю я.
— Ты опять его защищаешь.
— Я оцениваю ситуацию.
— Ага. Очень объективно. Особенно после того, как он сообщил, что ты его единственное слабое место.
Я прикрываю глаза.
Конечно. Я успела пересказать Маше последнюю фразу ещё возле машины. Мозг в тот момент работал странно. Вместо того чтобы оставить опасное признание при себе и спокойно осмыслить, я отправила подруге голосовое сообщение из семи слов:
«Он сказал, что отец может надавить на него через меня».
Теперь Маша будет хранить эти слова до старости и доставать при каждом удобном случае.
— Он выразился иначе.
— Ещё хуже. Сказал, что ты единственная, чем его можно заставить что-то сделать. Это звучит как признание одержимого психа.
— Он и есть одержимый псих.
— Хорошо, что ты понимаешь.
Телефон снова вибрирует во время разговора.
Сообщение от Стаса:
«Доедешь — напиши».
Я читаю два раза.
— Маш, я скоро буду дома. Давай завтра поговорим.
— Напиши мне тоже.
— Обязательно.
— И если Коршунов приедет ночью…
— Он обещал больше так не делать.
— Я уже слышала. Всё равно закрой окно.
— Оно закрыто.
— И дверь.
— Маша.
— Ладно. Езжай.
Я сбрасываю звонок и открываю переписку со Стасом.
«Ты в порядке?»
Он читает сразу.
Ответ появляется через несколько секунд:
«Да».
Очень содержательно.
«Твой отец больше тебя не ударил?»
Стас печатает дольше.
«Переживаешь, крошка?»
Вот ведь.
Человек остался в доме с отцом, который бьёт его по лицу и способен одним звонком уничтожить мою стажировку, но всё равно находит время порадоваться моему беспокойству.
«Я задала вопрос».
«Нет».
Я выдыхаю.
«Хорошо».
«Тебе стало легче?»
Честный ответ — да.
Писать его опасно. Стас превратит одно нормальное человеческое чувство в пожизненное разрешение распоряжаться мной, моими мужчинами и паролями от телефона.
«Я не хочу стать свидетелем уголовного дела».
«Если убью его, тебе полегчает?».
Пальцы застывают над экраном.
Шутка.
Хочется верить.
У Стаса своеобразное чувство юмора. Уголовный кодекс он знает достаточно хорошо, чтобы шутить точнее.
«Никого не убивай. У нас проект».
«Только поэтому?»
Я стискиваю губы.
«До завтра, Стас».
«В девять пятнадцать у шкафчиков».
«Меня вызвали к половине десятого».
«Знаю».
Разумеется, знает. Возможно, Светлана Борисовна сначала написала ему, потом мне. Или отец уже успел отправить копию жалобы самому сыну с пометкой: «Смотри, как легко я испорчу жизнь твоей девочке».
«Хорошо».
«Умница».
Я блокирую экран.
Через минуту приходит ещё одно сообщение:
«И не думай всю ночь о моём сне».
Я хмурюсь.
Каком ещё сне?
Пишу:
«О чём ты?»
Стас отвечает:
«Завтра расскажу».
Чудно.
Теперь к жалобе, отцу и возможному исключению из конкурса добавился загадочный сон Коршунова. Надеюсь, ему приснилось, что он пришёл на все пары, закрыл пропуски и написал письменную часть без сексуального шантажа.
Хотя такое даже во сне выглядит неправдоподобно.
Мама ждёт меня на кухне.