Страница 28 из 85
— И фотографию дома.
— Хорошо.
— Если там подвал, сразу уходи.
— Зачем ему подвал?
— Ну а вдруг он как эти… в манхвах.
— Кто? — не понимаю я.
— Ну эти… как их там? Яндере!
— Кто?
Моё непонимание становится ещё больше.
— Ревнивые психи, — кратко объясняет она, но, заметив мой хмурый взгляд, тут же поднимает руки. — Всё. Молчу.
— Да, лучше молчи.
Хочется ещё посоветовать ей читать меньше манхв, но оставляю мнение при себе. Не моё дело, пока она не начнёт искать у Стаса тайную комнату с фотографиями моих исчезнувших поклонников.
Мы выходим в коридор. Стас убирает телефон и осматривает меня с головы до ног. На мне светлая блузка, тёмные джинсы и короткое пальто.
Его взгляд задерживается на джинсах.
— Умница.
— Я оделась так ради безопасности.
— Конечно.
— Не начинай.
— Я молчу.
Маша подходит ближе.
— Адрес я должна получить до того, как вы уедете.
Стас переводит на неё взгляд. Лицо сразу становится безразличным.
— Соня пришлёт.
— И вернёшь её до семи!
— Она сама решит, когда вернуться.
Отвечает коротко, без привычной усмешки. Рядом с Машей он словно выключает ту часть себя, которая умеет спорить, провоцировать и превращать любую фразу в пошлость.
Подруга тоже чувствует холод и крепче сжимает ремень сумки.
— Я буду ей звонить.
Стас безразлично пожимает плечами, затем снова смотрит на меня.
— Идём, крошка.
— Сначала адрес скажи. Я отправлю его нужным людям.
Он достаёт телефон, открывает карту и показывает экран. Я пересылаю геолокацию «нужным людям», а если точнее — Маше и маме, затем включаю передачу местоположения на два часа.
Маша проверяет сообщение.
— Если что-то случится…
— Я позвоню, — обещаю ей.
— Сразу.
— Сразу.
Она обнимает меня. Стас наблюдает с выражением человека, которому приходится ждать окончания долгой официальной церемонии.
После чего молча разворачивается и направляется к лестнице.
Я догоняю его возле выхода.
— Можно было ответить мягче.
— Я с тобой и так мягко разговариваю.
— Я о Маше.
— А что с ней не так?
— Не так - с тобой. Потому что ты общаешься так, будто она мешает тебе жить.
Стас придерживает передо мной дверь.
— Она мешает мне увезти тебя.
— Это не повод ей грубить.
— Я не грубил.
Я на это ничего не отвечаю. Потому что, если он не грубил, тогда я леший.
Во дворе прохладно, но дождя уже нет. Чёрный мотоцикл стоит возле лестницы. Стас протягивает мне второй шлем.
Я беру его и рассматриваю ремешок.
— Ты умеешь ездить пассажиром? — спрашивает он.
— Нужно сидеть и держаться.
— Уже неплохо. Держаться будешь за меня.
— На мотоцикле есть ручки.
— За меня.
— Стас.
Он забирает шлем, надевает мне на голову и застёгивает ремешок под подбородком. Пальцы касаются шеи. Я замираю, стараясь не показать реакцию, но Стас замечает. Его взгляд становится внимательнее.
— Тебе слишком легко нравится, когда я тебя трогаю, — говорит он тихо.
— Ты застёгиваешь шлем.
— Я могу делать это без пальцев на твоей коже.
— Тогда почему не делаешь?
Он проводит большим пальцем под моим подбородком, проверяя ремешок.
— Потому что мне нравится.
Прямой ответ снова сбивает.
Стас надевает собственный шлем, садится и заводит двигатель. Я устраиваюсь позади. Сиденье узкое, колени оказываются по сторонам от его бёдер. От одного положения становится жарко.
— Руки, — требует он.
Я берусь за края его куртки.
Стас глушит двигатель.
— Что? Я держусь.
— Двумя пальцами.
— Этого достаточно.
— На первом повороте окажешься на асфальте.
— Тогда буду держаться крепче.
Он берёт меня за запястья и тянет вперёд. Мои руки обхватывают его талию. Ладони ложатся на твёрдый живот под курткой, грудь прижимается к спине.
Дыхание сбивается.
— Так, — говорит Стас.
— Можно было объяснить словами.
— Я объяснил вчера.
— Ты приказал надеть джинсы.
— И оказался прав.
Его ладонь накрывает мои пальцы на животе и сжимает.
— Не отпускай.
Двигатель снова заводится.
Первые минуты я сижу напряжённо. Мотоцикл движется плавно, но каждый поворот заставляет прижиматься к Стасу сильнее. Ветер бьёт в куртку, город проносится по сторонам, светофоры сменяются один за другим. Он не превышает скорость и заранее сбрасывает перед перекрёстками.
Это удивляет.
Человек, который дерётся, прогуливает и шантажирует студентов, везёт меня аккуратнее водителя автобуса.
На длинной прямой Стас кладёт ладонь поверх моей руки. Всего на секунду. Потом возвращает на руль.
От этого короткого движения внутри всё вздрагивает.
Через двадцать минут городские дома сменяются закрытыми жилыми кварталами. Мы подъезжаем к высоким тёмным воротам. Камера поворачивается в нашу сторону, через секунду створки расходятся.
За ними длинная дорога, аккуратные газоны, мокрые сосны и большой светлый дом в глубине участка. Огромные окна, ровные стены, каменные ступени. Всё дорогое, чистое и холодное.
Дом даже не выглядит жилым.
Перед входом стоят две машины, но вокруг тихо. Ни людей, ни открытых дверей, ни движения за окнами.
Стас останавливает мотоцикл возле ступеней и глушит двигатель.
Я снимаю руки с его талии и чувствую странную пустоту.
Он первым встаёт, забирает мой шлем и осматривает лицо.
— Как поездка?
— Нормально.
— Врёшь.
— Почему?
— Последние десять минут ты держалась крепче.
— Было холодно.
— Можешь греться об меня без оправданий.
Я поправляю волосы.
— Мы приехали за документами.
— Помню.
Стас берёт меня за руку и ведёт к дому.
— Я сама могу идти. Не слепая.
— Вижу.
— Тогда отпусти.
Он разжимает пальцы сразу. Правда, перед этим проводит большим пальцем по моей ладони.
Я всеми силами пытаюсь сделать вид, что ничего не почувствовала.
Входная дверь открывается по отпечатку. Внутри тихо. Светлый холл, каменный пол, широкая лестница, большое зеркало у стены. На консоли стоит стеклянная ваза без цветов. Воздух пахнет деревом и чем-то холодным, дорогим.
В доме нет ни фотографий, ни оставленной на спинке стула одежды, ни кружки на столе. Всё находится на своём месте. Даже слишком.