Страница 26 из 85
Глава 6
Глава 6
Глава 6
— Я ещё не согласилась.
Стас выпрямляется, убирая телефон в карман куртки. Вибрация прекращается. Видимо, отец наконец понял, что сын сегодня не собирается отвечать. Или решил дать ему несколько минут перед следующим заходом.
— Согласишься.
— Самоуверенность когда-нибудь создаст тебе серьёзные проблемы.
— Уже создала. — Его взгляд медленно опускается к моим губам. — Сто пятьдесят пять сантиметров проблем.
Я прижимаю папку к груди.
— Документы можно принести в университет.
— Нельзя.
— Тогда объясни причину Павлу Аркадьевичу. Он выдаст нам другой материал.
— И мы потеряем неделю.
— Один день.
— Пока кафедра согласует запрос, предупредит организаторов и подготовит замену, пройдёт больше. Ты это понимаешь.
Понимаю.
В этом и заключается главная неприятность. Если бы Стас снова предлагал прокатиться к нему домой исключительно ради собственного развлечения, я бы уже ушла. Но в нашей папке действительно не хватает протокола по банковской гарантии и документов третьей компании. Без них одна сумма появляется из воздуха, другая исчезает, а позиция ответчика держится на предположениях.
Преподаватель на защите разберёт это за три минуты.
Моя рекомендация умрёт ещё через две.
Очень удобная ситуация. Стас предлагает единственный быстрый выход, который почему-то ведёт прямо к нему домой.
— Я подумаю до вечера, — говорю я.
— До девяти.
— Я сама решу, сколько мне думать.
— В девять напишу.
— Можешь написать и в десять. Скорость моего ответа от этого не изменится.
Стас усмехается и забирает у меня номерок от гардероба, который я всё ещё держу в руке. Складывает пополам и засовывает в карман моего пальто.
— Надень перчатки. На улице холодно.
И уходит.
Просто разворачивается и направляется к выходу, оставив меня с застёгнутой им пуговицей, папкой и Машей, которая молчала целых две минуты.
Для неё это личный рекорд.
Мы смотрим Стасу вслед. Он толкает стеклянную дверь, выходит под дождь и через несколько секунд исчезает за лестницей.
— Нет, — произносит Маша.
— Я ничего не спросила.
— Зато собираешься сделать глупость. Я решила сэкономить время.
— Я ещё никуда не собираюсь.
— Ты уже подбираешь доводы, почему нужно поехать.
Мы выходим из университета. Дождь стал мельче, ветер гонит капли под козырёк. Возле лестницы студенты прячутся под зонтами, кто-то бежит к парковке, прикрывая голову папкой. Я раскрываю свой зонт, Маша сразу встаёт рядом и берёт меня под локоть.
— Нам нужны документы, — напоминаю я.
— Попросите преподавателя заменить дело.
— Сроки.
— Тогда пусть Коршунов сам всё перепишет. Он знает материалы.
— Это будет нечестно. Мы должны построить позицию на документах, а не на его памяти.
— Сонь, он ночью стоял под твоим окном.
— Сегодня обещал больше так не делать.
Маша останавливается посреди дорожки.
Мне приходится остановиться вместе с ней, чтобы она не осталась под дождём без зонта.
— Он ещё и обещал?
— Да.
— И ты поверила?
— Когда речь зашла о маме, он перестал спорить.
Маша смотрит на меня несколько секунд.
— Я сейчас скажу вещь, которая тебе не понравится.
— Ты редко выбираешь другие.
— Ты уже начинаешь его оправдывать.
Я сильнее сжимаю ручку зонта.
— Я описываю разговор.
— Нет. Ты собираешь отдельные нормальные поступки Коршунова и пытаешься закрыть ими всё остальное. Он отогнал семь парней, изучил твои документы, знает адрес, следит за оценками и добился, чтобы вас поставили в пару. Теперь приглашает домой, когда отца там нет.
— Именно поэтому я ещё не согласилась.
— Но согласишься.
Молчу.
— А он ведь будет ходить по дому в одних только штанах! Сто пудов!
— Почему ты так думаешь?
— Потому что он хочет затащить тебя в постель!
— Маша…
— Что? Разве я не права?
Права. Он хочет добавить в список девушек, которые побывали в его постели, мою фамилию. Для галочки. И для собственного самомнения.
Но Маше говорю иное:
— Ты придумываешь. Успокойся.
— Он прислал тебе фотографию живота и предложил продолжение. Мне уже ничего придумывать не требуется.
Мы идём к остановке. Я молчу, потому что возразить сложно. Стас действительно способен встретить меня без футболки, объявить, что дома жарко, а потом с интересом наблюдать, как я пытаюсь обсуждать банковскую гарантию, глядя строго ему в глаза.
После вчерашней фотографии это уже не фантазия.
Это обоснованный прогноз.
— Если поеду, отправлю тебе адрес и включу геолокацию, — говорю я. — Мама тоже будет знать, где я.
— И напишешь мне сразу, как войдёшь.
— Хорошо.
— Потом каждые пятнадцать минут.
— Мы едем работать, а не вести прямую трансляцию.
— Каждые двадцать.
— Раз в полчаса.
— Договорились. Если пропустишь сообщение, я звоню.
— Сначала мне.
— Потом твоей маме.
— Маш.
— Хорошо. Сначала тебе, потом Коршунову, потом твоей маме.
— Стасу ты звонить не будешь.
— Почему?
Я смотрю на неё.
— Ты серьёзно хочешь позвонить ему и спросить, всё ли хорошо со мной, пока я нахожусь рядом с ним?
Маша задумывается.
— Ладно. Звучит глупо. Да и не ответит он. Только твои звонки сразу берёт.
Снова молчу.
— О! Я позвоню Кириллу!
— А он при чём? — смотрю на Машу с недоумением.
— Он мужчина. Высокий. Иногда ходит в спортзал.
— Стас выше и дерётся возле клубов.
— Тогда Кирилл возьмёт стул.
Я качаю головой и иду дальше.
В человеческой дружбе есть удивительная особенность. Чем сильнее подруга переживает, тем быстрее доходит до плана нападения на мажора со стулом. Главное, чтобы Кириллу никто не объяснял его роль заранее. Он может решить, что фотография голого торса всё-таки была удачной заявкой на должность старосты, и отказаться рисковать этим торсом ради моего проекта.
Дома я раскладываю материалы на письменном столе, переодеваюсь и иду помогать маме с ужином. Она готовит рыбу в духовке, на кухне тепло, стёкла запотели от пара. Я режу зелень для салата и несколько минут думаю, как начать разговор.
Можно сказать прямо: «Мам, завтра я поеду домой к опасному одногруппнику, который два года отгонял от меня мужчин и недавно объявил себя моим будущим первым мужчиной».