Страница 18 из 85
— Вот еще. — фыркаю. — Мама просила долго не стоять на холоде.
Он поднимает взгляд на наши окна.
Свет на кухне горит. За шторой виден силуэт.
Мама наблюдает.
Господи.
Хотя я сама на её месте уже стояла бы с биноклем и номером полиции в руке.
— Елена Сергеевна смотрит, — говорит Стас.
— Поэтому веди себя прилично.
— Я всегда прилично веду себя с девушками.
Девушками
Вот.
Вернулись на нормальную территорию. Девушки, его богатая личная жизнь. Можно перестать реагировать на “мне мало” и вспомнить, что передо мной мужчина, который меняет женщин быстрее, чем я ручки в пенале.
— Тогда езжай к одной из них.
— Ревнуешь.
— Мне не нравится, когда мной пытаются пополнить список.
Усмешка исчезает.
— Ты не в списке.
— Я уже слышала. Объяснить ты отказался.
— Потому что ты убежишь.
— Сейчас я тоже собираюсь уйти.
— Но стоишь.
Он прав.
Это раздражает сильнее всего.
Я должна развернуться, подняться домой и закончить проект без его ночных признаний. Вместо этого стою перед мотоциклом, держу папку и пытаюсь понять, почему мажор, которому доступны любые девушки, приехал через весь город ради пяти минут под моими окнами.
Потому что ему скучно.
Потому что я сопротивляюсь.
Потому что он привык получать то, что не даётся сразу.
Это объяснение разумное. Его и нужно держаться.
— Я хочу, чтобы ты больше не приезжал к моему дому без предупреждения, — говорю я строго.
Стас смотрит на меня.
— Почему?
— Здесь живёт мама. Я не хочу втягивать её в наши конфликты и твои игры.
Он молчит несколько секунд.
— Хорошо.
— Это означает, что ты согласен?
— Да.
Я удивлённо смотрю.
— Правда?
— Конечно. Твоя мать ни при чём.
В голосе появляется серьезность. Я слышу, как он отделяет одну границу от остальных. С парнями, телефоном и моими вещами он спорит. Маму принимает сразу.
— Спасибо, — говорю я.
— Но если ты сама позовёшь с ней знакомить, приеду.
— Я не позову.
— Посмотрим.
Ну конечно.
Одной нормальной минуты достаточно. Дальше система возвращается к заводским настройкам.
Я поворачиваюсь к подъезду.
— Крошка.
Да йёпт… даст он мне уйти или нет?
— Что ещё?
— Открой папку.
Я смотрю на неё.
— Зачем?
— Посмотри третий раздел.
— Дома посмотрю.
— Сейчас.
— Ты можешь просто сказать?
— Могу.
— Тогда скажи.
— Сначала прочитай.
Я вздыхаю и открываю папку. Страницы внутри исписаны его почерком. Красные отметки, стрелки, короткие комментарии на полях. Он действительно работал. Причём долго. Некоторые документы разобраны по пунктам, возле каждой позиции стоят номера статей и ссылки на практику.
На первой странице сверху написано:
«Лебедева, не переписывай всё начисто. Твои таблицы и так похожи на медицинскую карту человека с тревожностью.»
Я поднимаю глаза.
— Это обязательно было писать?
— Да.
— Почему?
— Чтобы ты не сидела до трёх ночи.
— Я сама решу.
— Конечно. Поэтому уже открыла новый файл и собиралась перепечатать мой план.
Я молчу.
Потому что именно это и собиралась сделать.
Стас усмехается.
— Третий раздел.
Я листаю дальше. Нахожу блок с документами поставщика. На одной странице прикреплена маленькая жёлтая закладка.
— Прочитай название компании, — говорит он.
Я читаю:
— “Северный контур”.
— Дальше.
— Учредитель — “К-Групп”.
— Знакомо?
Я смотрю на него.
“К-Групп” — компания его отца. Огромный холдинг: строительство, логистика, недвижимость, торговые центры. Фамилия Коршунова регулярно появляется в новостях рядом с новыми проектами, благотворительными фондами и университетским попечительским советом.
— Это компания твоей семьи?
— Дочерняя.
— Павел Аркадьевич знает?
— В задании названия изменили. Имена тоже. Но документы старые, я их видел.
Я снова смотрю на бумаги.
— Значит, дело настоящее?
— Было настоящим. Три года назад.
— Чем закончилось?
— Мировым соглашением.
— В материалах его нет.
— Потому что мы должны построить позиции до финала.
— Ты знаешь итог и все слабые места.
— Да.
— Это нечестно по отношению к другим парам.
Стас смотрит на меня долго, затем кивает.
— Поэтому я не скажу, что было в закрытых документах.
Ответ удивляет.
— Это на тебя не похоже.
— Дело в том, что я знаю, что ты откажешься играть не по правилам.
Я сжимаю папку.
— Тогда зачем вообще рассказал мне об этом?
— Чтобы ты понимала, почему я знаю дело лучше методички. И почему часть документов составлена криво. Их чистили люди отца.
— Ты участвовал?
— Мне было восемнадцать. Я сидел на совещании и слушал, как взрослые мужики спорят из-за миллионов.
— Тебя отец брал на рабочие встречи?
— Готовил наследника.
В этих двух словах слышится раздражение. Ровное, привычное. Будто фразу ему повторяли много лет.
— И ты хочешь работать в компании отца? — спрашиваю я.
— Нет.
Я удивленно вскидываю брови.
— Тогда зачем учишься на юридическом?
— Чтобы однажды он не смог обмануть меня в документах.
Я замолкаю.
Стас достаёт сигарету, но смотрит на окно и убирает обратно в пачку. Видимо, решил не курить под окнами моей мамы. Ещё одна нормальная деталь, которая совсем не укладывается в образ мажора, дерущегося возле клубов и шантажирующего студентов.
— Твой отец знает, что это дело дали на конкурс? — спрашиваю я.
— Узнает.
— Будут проблемы?
Он молчит. Секунда. Две. А потом отвечает:
— У него всегда проблемы, когда что-то выходит из-под контроля.
— И почему тогда ты согласился участвовать? Не правильнее было бы отказаться?
Он смотрит мне в лицо.
— Нет.
— Из-за рекомендации? — пытаюсь узнать его мотивы.
— Рекомендация мне не нужна.
А. Точно. Он ведь у нас мажор.
— Тогда я тебя не понимаю. Согласился на этот проект, хотя проще было бы отказаться. Всё равно выгоды для тебя нет.
— Есть, — говорит он коротко и его взгляд скользит к моим губам.
Я тяжело сглатываю.