Страница 97 из 111
— Я не буду каждый день отчитываться, во сколько заканчиваются пары.
— Я всё равно знаю твоё расписание.
— Оно меняется.
— Тогда сообщай.
— Нет.
Его брови сходятся на переносице.
— Как я буду тебя забирать?
— Спросишь, нужна ли мне машина.
— Хорошо.
Слово выходит с заметным усилием.
— И если я скажу, что доберусь сама, ты не приедешь тайно и не будешь следить.
— Я ни разу не следил тайно.
— Клуб не считается?
— Там ты стояла в центре танцпола.
— Данил.
Он поднимает ладони.
— Ладно. Не приеду.
— Спасибо.
— Теперь мои условия.
— Условия?
— Ты первая начала.
— Хорошо. Говори.
Данил наклоняется, положив предплечья на стол.
— Если кто-то пристаёт, говоришь мне.
— Если справлюсь сама?
— Всё равно говоришь.
— Зачем?
— Чтобы я знал.
— И что ты сделаешь?
— Зависит от того, что сделал он.
Холод в голосе появляется мгновенно. Я смотрю на заклеенные костяшки.
— Без драк.
— Не обещаю.
— Тогда без полиции.
— Это уже разумнее.
Я вздыхаю.
— Что ещё?
— Не исчезаешь после ссоры.
— Хорошо.
— Не используешь Никиту, Кирилла или другого мужчину, чтобы заставить меня ревновать.
— Уже обещала.
— Повтори.
— Не буду.
— И не называешь меня братом.
Я улыбаюсь.
— Никогда тебя так не называла.
— Говорила, что воспринимаешь как брата.
— Давно.
— Я запомнил.
— Злопамятный.
— Очень.
Официантка приносит чай. Мы замолкаем, пока она расставляет чашки и маленькую банку мёда. Данил наливает сначала мне, потом себе.
— Ещё одно, — говорю я.
Он ждёт.
— Никакого секса вместо разговора.
Его пальцы замирают на ручке чайника.
— Поясни.
— Если мы ссоримся, сначала разбираемся. Потом всё остальное. Ты не можешь меня поцеловать, унести в спальню и считать проблему решённой.
— А если ты сама меня поцелуешь?
— Не пользуйся.
— Жестокое правило.
— Справишься.
Данил ставит чайник.
— Тогда и ты не используешь секс, чтобы избежать ответа.
— Договорились.
— Опять договорённость.
— Только без письменного списка.
— Поздно. Я уже запоминаю пункты.
— Юрист.
— Экономистка.
Мы смотрим друг на друга и одновременно улыбаемся.
Еду приносят через пятнадцать минут. Мы разговариваем об университете, проекте и родителях. Без Кирилла, Лики и прошлых обид. Данил рассказывает, что Олег Петрович хочет поручить ему проверку договоров ещё двух ресторанов. Я жалуюсь на Артёма, который нашёл ошибку в два рубля сорок копеек.
Всё легко.
Так, как было до нашей ссоры.
И одновременно совсем иначе.
Под столом нога Данила касается моей. Он не убирает. Я тоже.
Когда заканчиваем, за окном уже темно. Дождь усилился, по стеклу текут широкие дорожки воды. Данил расплачивается, несмотря на мои возражения, помогает надеть пальто и придерживает волосы, чтобы они не зацепились за воротник.
У дверей останавливается.
— Домой?
Вопрос звучит спокойно.
Он действительно ждёт моего решения.
Я смотрю через стекло на мокрую улицу, потом на него.
— К тебе.
Зелёные глаза становятся темнее.
— Уверена?
— Да.
Одного ответа достаточно.
Данил открывает дверь.
До его дома едем молча. Не потому что нечего сказать. Просто ладонь на моём колене поднимается выше, пальцы двигаются медленно, и связные мысли заканчиваются.
На парковке он глушит двигатель, но не выходит.
Поворачивается ко мне.
— Если ты едешь только потому, что думаешь, будто должна…
— Я ничего тебе не должна.
— Хорошо.
— Я хочу быть с тобой.
Данил несколько секунд смотрит на моё лицо. Затем наклоняется, обхватывает ладонью затылок и целует.
Поцелуй становится глубоким сразу. Я разворачиваюсь в кресле, цепляюсь за его плечо и забываю, что между нами коробка передач. Она неприятно упирается в бедро.
— Неудобно, — выдыхаю я.
— Пойдём домой.
Мы выбираемся из машины. Данил берёт мою руку и ведёт к лифту. Внутри я прижимаюсь спиной к зеркальной стене, он встаёт напротив.
— Камера, — напоминаю я, когда его ладонь ложится на талию.
— Мне всё равно.
— Консьержу будет интереснее работать.
— Пусть смотрит в другую сторону.
Он целует меня у виска и всё же отступает, хотя пальцы не выпускает.
На восемнадцатом этаже коридор пуст. Данил открывает дверь квартиры, пропускает меня и включает свет.
Я снимаю пальто. Он вешает его рядом со своим, затем достаёт бумажник.
— Что ты делаешь?
Данил вынимает чёрную карту.
Ту, которую я вернула возле спортивного корпуса.
Он берёт мою ладонь и кладёт карту сверху.
— Она всё это время была у тебя.
— Да.
— Ты сказал, что не успел вернуть.
— Соврал.
— Очень честное начало отношений.
— Не смог отдать.
Провожу пальцем по гладкому пластику.
— Что она означает сейчас?
Данил закрывает мою ладонь вместе с картой.
— Что ты можешь приходить, когда захочешь. И уходить, когда захочешь. Это не условие и не разрешение. Просто ключ.
— А если мы поссоримся?
— Не возвращай.
— А если сильно?
— Всё равно.
Поднимаю взгляд.
— Хорошо.
Убираю карту во внутренний карман сумки.
Данил следит за движением, затем медленно снимает ремешок с моего плеча и ставит сумку на банкетку.
— Теперь иди сюда.
— Это просьба?
— Пока да.
Подхожу сама.
Он обхватывает моё лицо ладонями и целует. Я отвечаю, прижимаясь ближе. Пальцы находят пуговицы его рубашки, расстёгивают одну за другой. Данил снимает с меня свитер, бросает на банкетку и проводит ладонями по обнажённой талии.
В квартире тихо. Только дождь стучит по панорамным окнам, в прихожей падает на пол забытый шарф, а наше дыхание становится громче.
Данил подхватывает меня под бёдра.
Я обвиваю его ногами.
Он несёт меня не сразу в спальню. Останавливается возле стены в коридоре, целует шею, ключицы, открытые плечи. Я запускаю пальцы в его волосы и чувствую, как внутри разрастается знакомое тепло.
На этот раз не нужно притворяться, что всё ничего не значит.
— Я хочу тебя, — говорю ему в губы.